Играть сели в половине седьмого вечера, играли уже почти полтора часа. — 6 мая 2026 г. в 07:39:23.611
Играть сели в половине седьмого вечера, играли уже почти полтора часа. Кардамонова в приталенном платье сплошь в чёрных кружевах и туфлях на каблучках, в накинутой на плече чернобурке и шляпке с вуалью самолично разливала напитки игрокам. Потому как пили они такое чего в обыкновенной винной лавке не купишь. Остальные гости медленно посасывали дешёвое винишко, сладкие ликёры, да водочку. Не жалко. Входные сто рублей с лихвой выпитое окупали. В середине стола кучей бумажных ассигнаций покоилось уже целое состояние, правда сражение за него только-только началось. Самыми классными игроками были отставной майор Строкин и актёр Столетов. Николай Ильич давно бы уже мог стать миллионщиком при такой удаче и умении считать карты, но предпочитал жить на широкую ногу – ужинать под пение цыган, катать шлюх по воскресеньям на пароходе по Неве, одеваться только во всё французское. Столетов брал своё как гвардеец вражеский редут. Кубасов тоже иногда выигрывал, но делал это словно с нежеланием. Иногда вообще бросал игру на половине и отправлялся домой. Сева давно заметил, что деньги он спускал легко, без сожалений. А что? должность то у него была хлебная. Ещё рублики придут, никуда не денутся. Питюнин был игроком откровенно бестолковым, слабые карты, оказавшиеся у него на руках легко читались по его раскрасневшемуся, потному лицу, так же как и старик Гломов, игрой интересовавшийся скорее от скуки (семьи у старика не было и особо гроши тратить было не на кого). Про Лидочку Климовскую – ветреную дурочку, считавшую себя анархисткой и из-за этого, папеньке назло проигрывавшую каждый раз не менее пяти-шести тысяч, и говорить нечего было. - Может сделаем перерыв, господа? – с улыбкой взглянув на массивные золотые часы-луковицы спросил Гломов обращаясь к партнёрам по покеру. – Я человек пожилой, мне бы отойти кое-куда. Мастодонты ничего против не имели, новички занимавшие остальные места за столом тоже согласились с предложением директора Старовойтовских винокурен, и только-только Гломов отодвинув кресло начал подниматься со своего места как в гостиную топая зашли семеро мужчин. Скрипкин работая в суде и делил всех людей на три категории: важные, неважные и опасные. Незваные гости относились именно к последним. Ну те самые, что губернаторам, да царям бомбы под кареты кидали. К какой партии принадлежали «господа хорошие» Сева не знал так как политикой интересовался не слишком. - И какого чёрта я не остался сегодня дома! – негромко прошептал сидевший на стуле справа седовласый издатель «Петербургских ведомостей» Лисихин – крепкий дедок во фраке из-под которого выпирал кругленький животик, обтянутый белоснежной сорочкой. - Никто никуда не уходит, господа! – громко, с каким-то театральным апломбом заявил коренастый шатен с зачёсанными назад волосами в коричневом плаще, намотанном вокруг шеи красном шарфе и чёрных кожаных перчатках. - Играть будем! Все играть будем! - Кто это? – тихонько спросил я Лисихина легонько толкнув его локтем. - Эсер Левандовский со своими головорезами, - закрывая губы ладонью еле-еле слышно прошептал в ответ мне издатель. – Но не из тех социалистов-революционеров, что с царём в голове, а из той оголтелой публики от которой одни проблемы. Он официально с 1911 года в розыске. Взглянув на собеседника по-отечески, Пётр Петрович Лисихин с которым Скрипкин сохранял приятельские отношения добавил: - Сева, очень советую вам резких движений не делать. А если начнут стрелять делаете как я – падайте на пол и не поднимайте головы. - С-стрелять? – изумился Скрипкин и в этот момент в руках сопровождающих эсера мужчин появилось оружие – пистолеты и револьверы в основном иностранного производства. Двое незваных гостей: сам Левандовский и патлатый тип в тёмно-синем костюме-тройке чёлка которого закрывала глаза, уселись за стол разогнав большую часть новичков, остальные с оружием рассредоточились по гостиной. Один из боевиков быстро обыскал отставного майора Строкина изъяв у него блестящий, массивный американский револьвер. Сева так