Ведь там всё непросто. Впрочем, как и у нас. Две длинные очереди движутся параллельно д... — 14 августа 2026 г. в 08:45:55.141
Ведь там всё непросто. Впрочем, как и у нас. Две длинные очереди движутся параллельно друг другу. Появляются словно из ниоткуда и шаг за шагом двигаются вперёд. Да, да и там эти проклятые очереди! Во главе всего стоит мужчина в синем тюрбане, нижняя часть лица закрыта только глаза его сверкают цветом самой тёмной ночи. Он наблюдает за порядком. Зорко бдит, чтобы никто не менялся с соседом, не выходил из плетущейся вереницы людей. Мне казалось я простоял в этой бесконечной цепочке людей несколько часов, а может быть и месяцев. Но всему наступает финал и в конце концов всякий оказывается либо у золотистого столпа света, теряющегося в вышине, либо в чёрной дыре пахнущей холодной землёй. Следующим был тот, кто решал. Высокий мужчина в просторной серой хламиде с лицом, на котором я никак не мог сфокусировать взгляд (знаете так бывает, смотришь на человека боковым зрением и всё вроде нормально, а как только посмотришь ему в лицо… оно ускользает от тебя), показывал кому куда нужно следовать. Направо - свет, налево - подземелье. Я должен был прыгать в жидкое золото так же как и минутой ранее солдатик в форме сержанта впереди, и девочка в красном платье позади, не ставшая ждать меня замершего в ступоре, но отказался. - Почему? - спросил меня человек без лица блеснув серыми глазами цвета пасмурного неба. - Меня ждут! – сказал я ощущая несвойственную для меня робость притопнув ногой скорее для собственного успокоения чем стремясь показаться грозным. - Всех ждут. - Меня ждут по-другому. - Всех, по-другому. - Вы не поняли, я у неё один! И больше никого на белом свете! На ногах моих, прямо из воздуха, звякнув железом материализовались цепи на концах которых были прикреплены массивные металлические шары. - Я понимаю, - в глазах говорившего плескалось немалое удивление и непонимание, - но ты мёртв. - Я должен как-то попасть обратно, - уже просящим тоном закончил я. - Попробуй. Взмах руки и я оказался на лесной дорожке. Странное розовое небо. Крупная роса на траве и цветах. Много ярких красок. Не сразу я сообразил, что рядом со мной идёт маленький лысый человечек с покрытым глубокими морщинами смуглым лицом. - Ты не сможешь вернуться к ней в своём теле. Его нет. Оно уничтожено, - сказал он, пряча руки в широкие рукава простого жёлтого халата. - Плевать! Пусть не в своём теле так хоть как-нибудь. - Но она может не узнать тебя, - улыбнулся тот улыбкой мудрого старца. Сердце моё сжалось от страдания. Моя малютка не узнает меня?! Не может этого быть! Или все же… может? - …это точно? – слова во рту словно горящие угольки. - Нет, но возможно. - Пусть так! Буду рядом, - решительно затряс головой я. Старик чуть подумал, а затем замер перед спешащим куда-то по своим делам большим обсидиановым жуком у его ног. - Так не принято, - добавил он, переступая через насекомое. - Но иногда, очень редко, я даю шанс некоторым из вас. - Спасибо. - Не за что. Ты должен будешь показать мне одно из своих самых ярких воспоминаний, которое окончательно убедит меня, что я должен дать тебе шанс. Если же оно будет недостаточно понятным мне, ты вернёшься в очередь. Только не торопись, подумай хорошо. Выбирай с умом, многие ошибаются. Я хотел показать странному старичку похороны супруги, когда моя кнопочка даже не заплакала только крепче вцепившись в мою руку, или тот день, когда я уезжал на фронт и мы прощались на вокзале и дочь крепко-крепко вцепилась в мои плечи чуть не оторвав погоны маленькими пальчиками, но показал совсем другое воспоминание. Солнечное утро на пляже. Мы вдвоём строим песчаный замок у моря. Поехали туда за две недели до того, как я покинул дочь навсегда. Я не хотел, честно. Не слишком люблю песок, солёную воду и жару. Но моя сладкая хотела. - Пап, а почему папа Максима с ними не поехал отдыхать? - Ну, не знаю, может быть у него дела. - А у тебя нет дел? Чуть подумав я расхохотался и брызнул в дочь водой. - … ты моё самое важное дело. Вместе мы вылили на песок морскую воду из красного пластмассового ведёрка, вместе, смеяс