ерт. — 10 августа 2026 г. в 10:20:15.364
ерт. - Девчонку первой застрелили, я сама в окошко видела. Баронесса её так на руках со стрелой в спине и принесла, окровавленную. Ох, какая она была! Губы крепко сжаты, глаза так огнём и пылают. Сунула мне в руки бездыханное тело, бросилась за доспехами, оружием, деда Лукаса разбудила. Послала старого на колокольню, город будить, а сама вместе с ночной стражей на стену. - А молодого господина Киллиана как убили? – спросил десятник рассматривая парящего в небе ястреба. - Мы с ним к церкви побежали, и нас всадник догнал, - размазывая кровь из разбитого носа по губам, зарыдала повариха. – Меня он ногой в спину ударил, я врезалась в стену и упала, а мальчика затоптал. Нарочно, не уберегла. Повариха промокнула слёзы грязным передником. Да куда там, он и так был уже насквозь мокрый. - Ладно, ладно, успокойся, потрепал по плечу сотрясавшуюся от рыданий женщину десятник. - Твоей вины здесь нет. Бывает. Главное город почти не пострадал. Обычно всё наоборот. Феодалы закроются у себя, отсидятся за высокими, крепкими стенами, а простой люд на пики и в огонь. Наши другими оказались. - Да, барон бился до последнего, кочевников семь-восемь зарубил, - скривившись от боли в боку, согласился Марк. – Жаль его. Хоть все дела за него Лексия делала, но человек был справедливый, не злой. Вилберт смотрел на замершую на разрушенном крыльце госпожу. Лицо в саже, огненно-рыжие волосы (такие же, как у покойной матери) в крови. Меч на коленях, которым она прикончила не меньше дюжины противников, помятый шлем в руках. Девушка уставилась застывшим взглядом на утыканный чёрными стрелами труп отца на другом конце улицы и шевелила губами, словно разговаривая с кем-то. Прихрамывая и кряхтя, возле замерших посреди улицы воинов, замерла старая Калида. - Жива бабушка! – удивился Норберт. Зло цыкнув на парня, старуха тряхнула седой головой и словно несмазанная телега проскрипела: - Тебя ещё переживу обалдуй! Взглянув на заливавшуюся потоками слёз повариху, бывшая бароновская экономка, прищурила глаза и зло бросила ей: - Заткнись уже! Поздно воду лить! Жопой толстой своей надо было быстрее шевелить, может тогда и спасла бы мальчонку! Девушка замолчала, икнула, а затем, громко всхлипнув и прижав руки к лицу бросилась наутёк от прожигающего насквозь старухиного взгляда. Калида же плюнула ей вслед и повернулась к мужчинам. - Чего застыли-то болваны? Ну, приложили головой девку о землю, бывает. Горе опять же - вся семья погибла. Отойдёт, не думайте даже. Отпоим настоями, окружим заботой. Мы поможем. Город жив. Поместье сожгли? Так отстроим. Руки, ноги, на месте. Молодая ещё она, будет всё, и семья и дети. Главное уродов этих всех перебили. Гордо расправив плечи, старуха, опираясь на обломок чёрного копья, отправилась к баронессе. Присев рядом с ней, она что-то шептала госпоже, ласково гладила по руке, целовала в щёку, вытирая грязное лицо мокрой тряпицей. Калида даже вытащила стрелу из бедра воительницы. Та даже не вздрогнула и не скорчилась от боли, настолько была погружена в себя. Вилберт, Норберт и Марк с удивлением смотрели, как вокруг Лексии собираются люди. Казалось, что весь город пришёл к сгоревшему замку. Да нет, точно весь. Горожане шли с детьми, бабы несли цветы, мужики лопаты, грабли, ломы, верёвки, катили тележки. Все понимали, если бы не госпожа, гореть бы городу, а населению пополнить число рабов степных разбойников. Благодарности не было придела.