- Скажут сама виновата, - высморкавшись в салфетку Кьяра скомкала её в кулачке. - Или с...
- Скажут сама виновата, - высморкавшись в салфетку Кьяра скомкала её в кулачке. - Или спросят откуда у меня сироты такое дорогое колечко, да ещё с камешком. - Ты права, - кивнула толстуха жадно поглядывая на почти не тронутый коктейль подруги. – Всё равно пропажу не найти. Хотя… ты счастливая, не то что я. Тебе по жизни фартит. Помнишь тот случай, когда ты чуть не утонула? Кто-то же тебя спас. А ещё тот, когда ты… - Да чушь всё это, - раздражённо отмахнулась от толстухи Кьяра. – Мне кажется, что после того чёртова дня, когда на наш дом рухнул этот самолёт, всё в моей жизни пошло наперекосяк. Смерть родителей, одиночество… не хочу об этом! Хочу домой! Пошли уже! В отражении бутылки на меня смотрело иссечённое морщинами скуластое лицо с орлиным профилем, когда-то ярко-голубыми, а теперь скорее глазами цвета пасмурного неба, и шевелюрой побитой сединой. «Значит татуировка слезы под правым глазом? Человек скупщика, не иначе», - подумал я медленными глотками допивая содержимое своего стакана. Тёмно-золотистая жидкость угодив в горло наполнила желудок еле заметным покалыванием, тут же превратившимся в приятное тепло, за которое я и любил бурбон. Плеснув новую порцию алкоголя, я проводил взглядом покинувших бар девушек и затушив окурок в хрустальной пепельнице выудил из пачки следующую сигарету. Красивая молодая пара кружилась в танце вокруг пианино Анджело наслаждаясь обществом друг друга, а музыкант от души старался чтобы счастье их продлилось как можно дольше. Вот когда-то и мы с Моникой танцевали так же и мир вокруг нас переставал существовать в эти минуты. Когда-то, когда всё ещё было хорошо. Впрочем, воспоминания мои были прерваны появлением новых посетителей. «О! Мне повезло сегодня их сразу двое», - снова подхватив бутылку и стакан я вернулся за барную стойку. Слева от меня замерли два мужчины: высокий нескладный молодой человек с иссиня-чёрными волосами до плеч и бородкой, и холёный зеленоглазый крашеный блондин постарше, с залысинами. Движения парней были чёткими и резкими – работяги одно слово. - Они вопили, что я должник! Должник, Клаудио, понимаешь?! Смотри что они сделали! – возмущался первый продемонстрировав товарищу три пальца в гипсе. - Чем это? – спросил второй. - Молотком! – взвизгнул в ответ первый. При этой фразе я так сжал зубы, что откусил фильтр у сигареты. Пришлось дальше курить без него. - Луиджи, может ещё всё обойдётся? Помнишь, как в прошлый раз? Те отморозки тоже заставляли тебя подписать документы на автомастерскую, грозились поджогом, а потом просто исчезли. - На этот раз не свезёт. Будто не знаешь, что с Джопетто шутки плохи. И полиции на меня плевать! Что взять с сироты? Будь проклят тот самолёт, рухнувший на наш дом во время войны! – воздев руки к потолку эмоционально произнёс Луиджи. Проводив взглядом и эту парочку, я выпил ещё стаканчик бурбона и почувствовав в голове тяжесть понял, что пора остановиться. Черту я никогда не пересекал. Несмотря на то, что в бутылке была ещё половина я отодвинул ей в сторону Бруно заодно бросив на стойку пару крупных купюр. «Кьярра Галли, Луиджи Коста, Антонио Фонтано, Эмануэль Риццо - я ваш должник» - зачем-то в который раз проговорил про себя я направился к выходу. Все четверо под моей опекой. Сам во всё виноват. И пусть моя жизнь разрушена… не могу по-другому. «Ладно, мне пора посетить парней Джопетто и ломбард дядюшки «Не щёлкай клювом». Долги надо отдавать». Поправив пистолет, заткнутый за пояс сзади и привычно проверив наличия в левом кармане пиджака кастета, а в правом запасных магазинов и глушителя, я закурил, вдохнув ароматный дым в лёгкие.