А вот не буду! Должно же у меня остаться, что-то своё! Противная? Так вся в тебя! Вмест...
А вот не буду! Должно же у меня остаться, что-то своё! Противная? Так вся в тебя! Вместе с огненно-рыжими волосами мне и характер твой достался. А обувь, обувь! Это же какие-то допотопные деревянные туфли. Красная Шапочка ещё в таких поди рассекала? В них не только летать, ходить не возможно. Ноги до кровавых мозолей натираю. Поэтому уж не обессудь, но ношу свои. Вечно вся как оборванка, то за ветку зацеплюсь, то ещё обо что-то. Заплатка на заплатке. Ряможница!!! Пока я мысленно спорила с бабулей (что давно вошло у меня в привычку) лес наконец-то закончился. Справа на горизонте сверкала вода, слева горы. Лёгким движением я начала снижаться. Вот и до шоссе долетела. Красотища! И фонарики дорогу освещают. Цивилизация! Не то что мы – анахронизм. А что это там? Никак авария! Как же они умудрились так с дороги вылететь? И машина вроде знакомая. Подлечу поближе. В груди ёкнуло. Предчувствие неприятностей никогда меня не подводило. Чтобы рассмотреть всё внимательно я решила ещё немного снизиться. Да это же лимузин графа Штольберга. Боже, какой ужас! Да здесь кровь! – подумала ваша покорная слуга, жадно втянув ноздрями воздух. Сделав круг над застывшим колёсами вверх автомобилем, спрыгнула с метлы и бросилась к лежащему на траве телу. По дороге я обо что-то запнулась и больно ударила ногу. Впрочем, не предав этому значения. Licht! – произнесла я. И кончик метлы засветился ярким светом, озарив всё вокруг. Прямо мне в лицо, широко расширенными зрачками смотрел маленький Юхан. Мальчишка отчаянно пытался зажать руками рану на шее, но кровь вытекала слишком быстро, и лицо его бледнело прямо на глазах. Ноги в коротких шортиках судорожно подёргивались. - Сейчас мой хороший, сейчас! И как ты только из лимузина выполз? Schweben! – приказала я метле зависнуть в воздухе. Света теперь было достаточно. Вынув из-за пазухи кривую бабушкину палочку, я направила её острый кончик на ребёнка. - Еinschlafen! Когда мальчишка закрыл глаза, приблизила палочку к широкому разрезу на шее. Некоторое время рассматривала рану, а затем приняла решение. - Blut stoppen! Палочка засветилась и нагрелась. В кончиках, удерживающих дерево пальцев, появилось сначала ощущение покалывания, а затем явственной боли. Что ж, без жертв выздоровления не бывает. Давно это уяснила. Потерплю. Влив Юхану в рот содержимое синей и зелёной бутылочки (набор знахарки всегда под рукой), с удовлетворением наблюдала, как краска вернулась на его лицо. Когда мальчишка спокойно задышал, я направилась к автомобилю. Под ногами похрустывали осколки стекла. Пшух! Прямо передо мной дно автомобиля вспыхнуло, и огненная змейка потекла по корпусу к приоткрытым дверям, покорёженным аварией. - Ну, вот ещё! Не дождётесь! -Erlöschen! Когда огонь, жалобно шикнув, испарился, я присела на корточки перед Рудольфом - графским водителем. Воистину его медвежья фигура представляла жалкое зрелище. Правая нога была неестественно вывернута, левая рука сломана в двух местах. - Герцогиня! – парень некстати открыл глаза, удивлённо уставившись на меня. Ну, ничего сейчас и тебя подлечим. - Еinschlafen! Vergessen! С переломами и вывихом справилась ещё быстрей, чем с раной Юхана. Опыт врачевания деревенских был тут как нельзя кстати. Содержимое ещё одного синего пузырька исчезает между искусанных от боли губ, и готово. Накинув на голову капюшон (не хотела, чтобы меня ещё кто-то увидел и узнал) я одним движением палочки распахнула гнутые дверцы лимузина, заглянув внутрь салона. Конечно, граф Штольберг был здесь. Опять, поди, допоздна засиделся у своей сестры Магды, и возвращаться домой пришлось по ночной дороге. Впрочем, винить его трудно, Альберт вдовец и родственников кроме старой сплетницы у него больше нет. Да и Юхану с кузенами веселее. Наверное, олень перебегал шоссе или косуля, животные правила дорожного движения не знают. Ох уж эти мне олени! На прошлой неделе маленький Георг из Старого Карьера гнался за одним таким (тоже мне охотник выискался), перебегая ручей, запнулся и сломал себе ручку.