ВЕРА УПАЛА С ТРЕТЬЕГО ЭТАЖА, НО НЕ РАЗБИЛАСЬ. А КОГДА ОТКРЫЛА ГЛАЗА, УДИВИЛАСЬ, КТО СИД... — 8 июня 2026 г. в 09:42:52.553
ВЕРА УПАЛА С ТРЕТЬЕГО ЭТАЖА, НО НЕ РАЗБИЛАСЬ. А КОГДА ОТКРЫЛА ГЛАЗА, УДИВИЛАСЬ, КТО СИДЕЛ РЯДОМВера с самого детства усвоила материнскую науку: любое дело нужно делать от души. Даже окна в их новой комнате, из которых открывался вид на старую раскидистую яблоню, обязаны были сиять идеальной чистотой — так мама всегда наставляла. А ещё Вера не представляла своей жизни без песен. Музыка стала для неё и дыханием, и радостью, и настоящим лекарством для уставшего материнского сердца. Вот и сейчас, устроившись на подоконнике третьего этажа, она напевала мелодию, рассеянно глядя на мутное, давно не мытое стекло. — Миленький ты мой! Возьми меня с собой! — звонко выводила Верочка, легко покачиваясь на подоконнике. — Там, в краю далёком, буду тебе женой! Старая, многократно крашенная оконная рама успела рассохнуться и выглядела совсем ненадёжной, но при этом спокойно выдерживала вес Веры, которая смело опиралась на неё, совершенно не боясь высоты. Третий этаж, высокие потолки, и стёкла покрыты мутным налётом — как же можно терпеть такой беспорядок? В её понимании это было неправильно. Всё вокруг должно блестеть и радовать глаз. Мама именно так учила. Новую комнату Вериной маме выделили не так давно. Женщина считалась хорошей работницей, поэтому начальство пошло навстречу. Такими кадрами, как говорится, не разбрасываются. А то, что Вера с мамой ждали этого улучшения жилищных условий почти пятнадцать лет — так это всё мелочи по сравнению с чужими судьбами. Кто-то и дольше очереди дожидается. Зато теперь — настоящая красота! Комната получилась просторной, светлой, с окнами, выходящими на солнечную сторону. Совсем не то, что в старом общежитии, где из единственного окошка виднелась лишь унылая серая стена соседнего здания, такая же безрадостная, как вся жизнь Вериной мамы. Вера искренне жалела мать. Она прекрасно понимала, что у той, кроме тяжёлой работы да воспитания единственной дочери, больше ничего и не осталось. Муж когда-то был. Верин папа. И мать любила его так сильно, что готова была отправиться за ним хоть на край света, но только судьба распорядилась иначе… Своего отца Вера совсем не помнила. Только по маминым рассказам и знала о нём. — Хороший он был человек, — рассказывала мать, тихо вздыхая. — Очень добрый. Меня всегда жалел. Молодой ещё совсем, а всё о других думал. Вместо резиновой лодки, на которую целый год почти копил, купил мне сапожки и пальто новое. С песцовым воротником, представляешь? Очень богатое. Я ведь из посёлка в город приехала, скромно одетая была. Бабушка твоя, как могла, справила мне одежду, но у неё ещё кроме меня пятеро по лавкам. Откуда взять на такие наряды? Я и не просила. Привыкшая была к простой жизни. Шарфик тёплый, мамой связанный, варежки пуховые — и вперёд! Молодость, она ведь и без нарядов хороша. А тут в городе я с твоим отцом и познакомилась. Он на танцы ходил и всё в углу стоял. Подойти ко мне долго не решался. Я тогда видная была, ребята за мной бегали. А он — так себе, обычный парень. Крепкий, но ростом невысокий. С лица симпатичный, а девчата на него почему-то не засматривались. И хорошо! Мне такой и достался. Жаль только, недолго мы с ним прожили. Я уже тобой беременная ходила, когда папа твой с другом на рыбалку собрался. Лодка у них перевернулась… Друга он спас, а сам выбрался, но дело осенью было, замёрз сильно… Воспаление началось… Врачи, как ни старались, ничего уже не смогли сделать. Вера вытирала мамины слёзы, а сама думала о том, как бы сложилась их жизнь, если бы отец остался жив. И мама ходила бы весёлая, и конфет бы побольше перепадало. — Мам, а ты его по-настоящему любила? — тихо спрашивала Вера. — А как же иначе, доченька? — удивлялась мать таким вопросам. — Кто же замуж без любви идёт? Хотя… вру, есть и такие. Была у меня одна приятельница, тоже на фабрике работала. Всё мечтала из нашего городка куда-нибудь уехать. Говорила, что хоть за чёрта лысого готова выйти, лишь бы вывез он её отсюда подальше.