— А ей у нас здесь не нравилось? — полюбопытствовала Вера. — 8 июня 2026 г. в 09:43:08.757
— А ей у нас здесь не нравилось? — полюбопытствовала Вера. — Нет, дочь, не нравилось. Работать она не особо любила, а погулять, повеселиться — это всегда пожалуйста. А у нас тут какое веселье? Танцы да клуб. Вот и все праздники. — И как же, вышла она замуж? — Вышла. Очень уж красивая была, вот и нашёлся тот, кто согласился её отсюда увезти. Командировочный какой-то приехал по делам на фабрику, а там она. Как увидел — так и пропал. Женюсь, говорит, немедленно! А та и рада, дурочка. Поженились они и уехали. А потом, лет через пять, узнали мы, что мужа она бросила, потому что тот на две семьи жил. Он, такой поросёнок, когда к нам в городок приехал, уже с другой женщиной не просто жил, а ребёнка имел, хоть они расписаны и не были. Потом от нашей красавицы ещё дочь прижил. А чуть погодя от той женщины — сына. Так и жили бы все вместе, наверное, если бы друг о друге не прознали. Мужичка того, одного на двоих, взашей прогнали, а детишек своих познакомили и теперь воспитывают вместе. Даже живут рядом, в одном доме у них квартиры. — Вот это чудеса! — удивилась Вера. — Да уж, не то слово! — покачала головой мать. — Вот тебе и расчёт без любви. Хотя… если бы она его очень любила, то кто знает, что бы натворила в сердцах… А так… живут себе, детей растят. И работа теперь не в тягость, а в радость, потому что помогает детвору кормить. Да и радости у неё теперь совсем другие стали. — Мам, а я тоже твоя радость? — А как же, доченька родная?! — мать прижимала Веру к себе. — Самая распрекрасная радость на свете! Спой мне, слышишь? Порадуй мамино сердечко. Петь Вера обожала больше всего на свете. А всё потому, что как только она начинала выводить любимую мамину песню, та словно расцветала на глазах. Разглаживались морщинки в уголках глаз, по лицу робко скользила едва заметная улыбка, и Верина мама удивительным образом преображалась. Из вечно уставшей, измотанной повседневными заботами женщины она вдруг превращалась в настоящую красавицу. Распускала длинную тяжёлую косу, медленно проводила гребешком по густым волосам и тихонько подпевала звонкому дочкиному голоску, позволяя музыке уносить прочь всю горечь и усталость, что накопились на сердце. А Вера и рада стараться: любимые мамины песни перепоёт, потом свои добавит, а после и какую-нибудь новую, из тех, что подушевнее. Знала она, какие мелодии маме по душе, вот и собирала их по крупицам. — Опустела без тебя земля… — запела однажды Вера, но мать тут же оборвала её. — Не надо эту, доча, — попросила она тихо, но твёрдо. — Не хочу такую. Не всякое сердце такую песню вынесет. Моё слишком ослабло. Ты уж прости меня… И Вера всё поняла. Хоть и было ей тогда всего восемь лет, она уже достаточно хорошо чувствовала материнскую боль. Да и как не понять? Сама ведь она тоже скучала по отцу, которого никогда не знала, а что уж про мать говорить… Грустных песен Вера больше никогда не пела при ней. Да и душевные перебирала осторожно, словно хрупкие бусинки на нитке: одну для себя оставляла, тихонько напевая под нос, пока мама не слышит, другую — в голос, чтобы душа развернулась, задышала свободно и ожила снова. И в детском саду, и в школе на утренниках Вера всегда была впереди. Настоящая запевала. Учителям даже просить её не приходилось — достаточно было просто кивнуть, и уже в соседних классах подхватывали: — Пусть бегут неуклюже… А Вера соловьём заливалась, довольная и счастливая.