ЕЛЕНА ИСКАЛА ДОЧЬ 14 ЛЕТ. А КОГДА НАШЛА ЕЁ СЛЕДЫ НА КАМНЕ, УСЛЫШАЛА СЛОВА, ОТ КОТОРЫХ О... — 1 июля 2026 г. в 12:02:44.033
ЕЛЕНА ИСКАЛА ДОЧЬ 14 ЛЕТ. А КОГДА НАШЛА ЕЁ СЛЕДЫ НА КАМНЕ, УСЛЫШАЛА СЛОВА, ОТ КОТОРЫХ ОСТОЛБЕНЕЛА Дочь пропала во время экспедиции. Елене позвонил начальник Алисы и сказал, что та пропала. – Вряд ли она вернётся, – сказал он. Между «пропала» и «вернётся» – большая разница. И сколько она ни допытывалась у Кречетова, он не мог толком объяснить. Пришлось пристраивать внука к соседке и покупать билет на поезд. На перроне её встретили двое. Молодой парень в ветровке – районный спасатель, назвался Димой – мялся в стороне, курил и не знал, куда деть глаза. Второй стоял прямо, будто кол проглотил. Высокий, с сединой на висках, в дорогой походной куртке. Елена узнала его по голосу. Три телефонных разговора за последнюю неделю. – Вы Кречетов, – сказала она вместо приветствия. – А вы – мать Алисы, – он оглядел её с головы до ног, задержался взглядом на стоптанных ботинках. – Я думал, вы старше. Она не ответила. Елену интересовало только одно: найти свою дочь. Внедорожник трясся на ухабах. Дима сидел за рулём, Кречетов рядом, Елена сзади – как пассажирка, как багаж, как ненужный довесок к экспедиции, которую этот человек организовал вовсе не ради её дочери. – Алиса числилась в моём отделе, – сказал Кречетов сухим, лекторским голосом. – Её последний отчёт содержал данные, которые невозможно проигнорировать. Если она действительно нашла то, что описала... – Она всегда находила то, что искала, – перебила его Елена. – Просто вы никогда ей не верили. Прежде чем ответить, Кречетов помолчал, словно подбирал слова. – Я верил в её метод, – сказал он осторожно. Верил в метод. Елена сжала зубы. Она помнила, как Алиса говорила о нём. «Кречетов – единственный, кто понимает, что я ищу, мам. Он не понимает зачем, но это не важно». Она помнила, как дочь светилась, когда рассказывала о раскопках, о черепках, о каких-то табличках, которые она расшифровывала ночами. И помнила, как этот свет погас, когда она вернулась из последней экспедиции – хромая, с пустым взглядом. «Я почти нашла, мам. А он сказал – бред. Сказал – надо закрывать проект». – Это правда, что у Алисы есть ребёнок? – внезапно спросил Кречетов. Вопрос прозвучал так буднично, так по-деловому, что Елена не сразу поняла. – А вам какое дело? – У неё не было... – он запнулся. – Я думал, она вообще... – Вы думали что? – Елена подалась вперёд, схватилась за спинку его сиденья. – Что она никому не нужна? Дима напрягся, сделал радио громче. Какая-то попса заорала из динамиков, но никто не обратил внимания. Кречетов обернулся. Впервые за всю дорогу посмотрел ей в глаза. – Я думал, она была одна. – Она и была одна, – Елена откинулась назад. – Я растила её одна. Работала на трёх работах, чтобы она получила образование. Я верила в неё, когда никто не верил. А теперь она исчезла. И мне снова нужно кого-то поднимать на ноги. *** Лагерь разбили на краю оврага. Три палатки, кострище, ящики с оборудованием. Место, где Алиса работала последние месяцы, находилось в километре ниже по руслу пересохшей реки – там, где она наткнулась на что-то, что в отчёте называла «точкой резонанса». Кречетов ушёл туда ещё затемно, не взяв никого с собой. Вернулся через три часа – ссутуленный, молчаливый, с глиной на коленях.