На полу замызганный ковёр, который Света настояла выбросить. — 8 июля 2026 г. в 07:52:31.722
На полу замызганный ковёр, который Света настояла выбросить. Паркет она оттёрла от многолетней грязи, и они с Марком купили отцу новый ковёр, недорогой, но красивый. На кухне стояла допотопная плита, у которой из четырёх работали только две конфорки, советский мебельный гарнитур, который был ещё довольно крепкий. Банки с крупами, находившиеся в нём, были все перепутаны, где соль, где сахар, непонятно. Порядок на кухне Свете удалось навести очень быстро, плиту отчистить, линолеумна полу отскрести. На отмытых окнах появились симпатичные шторки. Вскоре квартира засияла, как новая. Что осталось неизменным, это большие телевизоры, которые висели на стенах, и в большой комнате, и в кухне — Павел Геннадьевич очень любил смотреть футбол, был заядлым болельщиком. Правда на стадионы он никогда не ездил, предпочитал находиться дома. Марк футбол не любил. Но, так же, как и отец, был тихим, домашним человеком. Он любил слушать музыку в наушниках и под это дело что-нибудь писать, сочинять. Это увлечение было у него с самого детства. Когда он переехал к Светлане, то среди прочих своих вещей привёз три коробки с толстыми тетрадями, своими сочинениями. — Фэнтези… — сказал тогда Марк, нежно прижимая к себе коробки. — Тут целые миры. — А напечатать, издать? — тут же предложила практичная Света. — Не… Их надо в электронный вид переводить, я узнавал, рукописные тексты не принимают. Я пробовал перепечатать, проще новое написать. Мне там хочется всё исправить, переставить по-другому. А это будет уже не то… В общем они мне дороги, как память. — Тогда напиши что-нибудь новое и мы отправим это в издательство, вдруг возьмут? — не отступала Света. — Ну… Это… Можно конечно… — уклончиво отвечал Марк. Но всё никак не решался. Хотя писал регулярно и много. Но заявлял, что для издательства это не годится, а больше для души. Их жизнь была тихая и размеренная, пока автомобильная авария не разделила её на «до» и «после». Марк был за рулём, ехал с работы, когда случилось страшное. — Как я тогда не грохнулась в обморок, не знаю, — вспоминала Света, разговаривая с подругой Ольгой. — Когда мне сказали, что Марк в больнице и неизвестно, выживет ли, первая мысль у меня была, как ни странно, о Павле Геннадьевиче. Я подумала, что он не переживёт потери сына. Но подумать мне следовало о себе… Ведь всё это свалилось на меня. — Всем досталось. Да… Это очень страшно, — сказала Ольга. — Несколько операций. И ни одна не давала сто процентной гарантии, что Марк полностью выздоровеет. Вернее, не так! Сначала врачи боролись за его жизнь. Он много времени провёл в реанимации. Я молилась. Хотя не крещеная. Мои родители — атеисты. Светлана молчала. Она вспоминала те страшные дни. Такое не забывается. — А дальше началось долгое время восстановления. Угроза жизни миновала. Теперь врачи гарантировали, что Марк будет жить, но не гарантировали, что он не останется лежачим. Меня это категорически не устраивало, и я яростно взялась за его восстановление. — Я помню, ты говорила, что нашла какую-то методику… — сказала Ольга. — Да! Нашла. Весь интернет перекопала. Есть врач, который «поднял» не одного безнадёжно лежачего больного. Я сама занималась с Марком. Там особенные упражнения. Ничего прямо такого сложного, но требует жёсткой дисциплины и грамотного подхода. — Как можно поднять безнадёжно лежачего больного? — Там было сказано, что сигнал мозга после травмы позвоночника перестаёт поступать в конечности. Но можно выстроить новые пути для передачи нервных импульсов, в обход повреждения, проторить новые пути. Можно! И всё восстановится! — горячо проговорила Света. — И тебе это удалось. Как же ты смогла, ты же ещё и работала? — удивилась Ольга.