Вере на плечи словно водрузили две тяжёлые гири на цепи. Спесь испарилась. Рёбра внутри... — 25 августа 2026 г. в 09:46:19.608
Вере на плечи словно водрузили две тяжёлые гири на цепи. Спесь испарилась. Рёбра внутри распёрло от странного чувства. — Она кричала, что ты только командовать умеешь, что никогда не можешь послушать. Я стала её успокаивать. Тут Миша влез, сказал, мол, сестра права. Что ты думаешь только о том, как тебе удобнее и лучше, что заставила его ходить на бокс, а он всегда хотел музыкой заниматься, что собаку не разрешила заводить, что за двойки всегда ругаешь, а за пятёрки никогда не хвалишь. Голос Татьяны Сергеевны подрагивал от накатывающего беспокойства. — А под конец Поля говорит: «Папа нас понимал, интересовался. На его месте я б тоже от мамы ушла». Вера почувствовала, что у неё задрожали губы, а глаза защипало. — Позвони вечером, когда они остынут. Поговори, — попросила Татьяна Сергеевна. — Ты же мать, нельзя, чтобы родные дети о тебе такое думали. — Ладно, позвоню, — деревянным голосом пообещала Вера. Она отрешённо положила телефон на стол позади себя, шагнула к дивану и тихо заплакала. Слёзы сами полились из глаз и никак не желали останавливаться. За окном умиротворённо щебетала малиновка, а Вера ревела и ревела, размазывая по щекам горячие струйки. Это было так странно, так контрастно. Та боль и слабость, которым женщина не позволяла выйти на свет столь долго, наконец-то вырвались. Вера всегда гордилась своей сильной хваткой, бойким характером, тем, что сумела построить и карьеру, и семью, тем, что могла быть резкой и жёсткой, когда прочие мямлили и лебезили, презирала мягкотелость и гибкость, ненавидела ноющих подружек, плачущих над каждой ерундой, презирала родителей, потакающих всем капризам своих чад, считала себя правой и правильной во всём. И чего же она такая сильная и категоричная добилась? Развода с мужем, ненависти обоих детей, горького сочувствия матери, которое та никогда не выскажет. Отсутствие любых подруг — список достойный, нечего сказать. Вере вдруг стало жалко себя до тошноты. Так жалко, что она повалилась на софу, поджала к животу ноги, обхватила подушку и бессильно закричала в неё. Женщина сама не заметила, как уснула, всхлипывая в пустом доме. Проснулась она, когда уже было темно. Тишину комнат нарушал лишь стрекочущий сверчок. Вера перевернулась на спину и уставилась в окно, где утекали за верхушки рощи последние краски заката. Глаза щипало, лицо опухло, а боль внутри улеглась, но не ушла полностью. Нужно было позвонить и поговорить с детьми. Только Вера не знала, какие подобрать слова. Она не привыкла вести душевные разговоры, извиняться и быть вкрадчивой. Промучившись в тяжёлых мыслях до полуночи, Вера привела себя в порядок, скромно поужинала и улеглась вновь спать, так и не решившись позвонить. В ворохе личных переживаний женщина напрочь забыла о том, что на собственном чердаке, вероятно, скрываются антикварные ценности. Не до того было. Весь день на работе Вера пыталась улыбаться и делать всё, чтобы никто из коллег ничего не заподозрил. Вроде получилось. Но вот вечером, когда автобус высадил её на нужной остановке и до дома оставалось пройти пешком всего ничего, слёзы снова нахлынули на женщину. Вера шла, не глядя по сторонам и шмыгая носом. Она хотела скорее спрятаться в стенах своего жилища, чтобы ни одна живая душа не увидела её такой. Однако у провидения были иные планы. Уже на своей улице Вера издалека заметила у собственного двора мужчину. Поначалу ей показалось, что это муж приехал. Но когда фигура гостя стала видна чётче, Верино недовольство сменилось удивлением. У калитки стоял человек из сна. Вера даже перестала плакать и несколько раз ущипнула себя за руку, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Реальность оказалась более чем реальна.