Официантка попала в колонию по чужой вине (часть 2)
Официантка попала в колонию по чужой вине (часть 2) Дальнейшая судьба виделась ей исключительно в мрачных тонах. Девушка прекрасно понимала, что у неё возникнут проблемы с трудоустройством. Она лишилась жилья, плюс полтора года вычеркнутой жизни. Вот тебе и дала отпор. Но если хорошо подумать, то ведь никто бы не допустил, чтобы сынок большой шишки зашёл бы дальше прямо на той злополучной кухне. Но после драки, как известно, кулаками не машут. Только раны бередить. Вот так, под философские мысли, и пролетели полтора года. Даша и ждала освобождения, и боялась его. В детском доме она не раз слышала истории о выпускниках родного заведения, которые, раз попав в тюрьму, после выхода оттуда намеренно совершали преступление. Ведь в обычной жизни человек вынужден карабкаться и бороться за своё место под солнцем, амбиций-то нет. А в тюрьме и накормят, и спать уложат. Для человека, не избалованного налаженным бытом, это вполне приемлемо. «Нет, я так не хочу, — решила она. — Не в последнюю ночь в колонии я так решу. Я буду всеми правдами и неправдами сражаться за своё место под солнцем». Приехав в родной город, девушка растерялась. Легко сказать — бороться за место. В панике подумала она: «Знать бы ещё, где оно, это место. Тут бы проблему с ночлегом решить. Не на вокзале же ночевать». Однако место для ночёвки — это ещё полдела. Жильё отошло обратно родному государству, и куда теперь податься — одному богу известно. В колонии Даша заработала кое-какие деньги, но их хватит разве что на пару-тройку ночей в самом дешёвом хостеле. А что потом? Девушка подошла к киоску, купила пирожок с картошкой, кофе, а затем, усевшись на лавочку, принялась усиленно думать. В городе полно частного сектора, в котором можно найти какой-нибудь заброшенный домишко, но её оттуда моментально погонят. «А что если попроситься в родной детский дом?» — пришло в голову девушки. Но уже через пару секунд Даша решила, что это слишком стыдно и унизительно. Девушка откусила кусочек пирога, запила безвкусным кофе и принялась медленно жевать. — Кому билет на электричку до Озёрного? — раздался рядом пожилой женский голос. Дарья обернулась. Озёрное — место, куда они с девчонками ездили на садово-огородные работы, когда она жила в детском доме. Тогда, среди грядок и яблоневых садов, ей впервые за долгое время показалось, что жизнь может быть спокойной и даже счастливой. С тех пор в памяти осталось что-то тёплое, почти домашнее. Может быть, именно поэтому, услышав знакомое название, она вдруг решила, что это знак. Пару часов на электричке — и она там. На автобусе, может, и побыстрее будет, зато на электричке дешевле. Да и сейчас, в конце мая, зелень распускается, свежий воздух, благодать. — Бабушка, сколько стоит билет? — спросила Даша. — Сто сорок рублей, — улыбнулась пожилая женщина. — Беру, — кивнула девушка и отсчитала нужную сумму. — Спасибо, милая. До отправления электрички оставалось двадцать минут. Прикинув, что она успеет купить продуктов, Даша направилась в небольшой привокзальный магазинчик. Жребий был брошен. В дороге Даша уснула. Девушке снился богатый дом, в котором она жила хозяйкой. — Конечная, — услышала она густой голос возле самого уха.