— Ты уже бросил нас один раз, и больше я такого не выдержу (часть 1)
— Ты уже бросил нас один раз, и больше я такого не выдержу (часть 1) Смена на вокзале подходила к концу. Наталья обеими руками налегла на ручку метлы, чтобы хоть пару секунд дать передохнуть натруженной спине. В свои тридцать лет она жила, словно шла по бесконечной полосе препятствий. Позади остался тяжёлый развод: муж, Роман, с помощью опытных юристов отсудил у неё всё совместно нажитое. Из-за постоянных ссор и давления с его стороны она так и не смогла нормально доучиться — бросила университет и теперь ютилась с пятилетним сыном Кирюшей в маленькой комнатушке на краю города, перебиваясь случайными заработками. Собственному ребёнку она не могла купить даже самого простого музыкального инструмента. Хотя от дедушки, бывшего преподавателя музыки, мальчишке достался редкий абсолютный слух — он на лету запоминал каждый услышанный звук. — Всё работаешь, Наташ? — возле скамейки остановился начальник вокзала. Виктор Ильич поправил форменную фуражку и с неприятной ухмылкой посмотрел на неё. — Я же предлагал тебе нормальный человеческий вариант. Перевёл бы в кассиры, сидела бы себе в тепле, чаи пила. От тебя же требуется лишь немного внимания ко мне. — Я лучше закончу уборку, — сухо ответила Наталья и принялась ещё энергичнее мести подсохший асфальт. Начальник недовольно поморщился, пробормотал что-то себе под нос и ушёл в кабинет. Перрон быстро опустел. Последняя пригородная электричка уехала двадцать минут назад. А с неба уже накрапывал мелкий осенний дождь. Кирюша тихонечко сидел под навесом на деревянной скамейке, крепко прижимая к себе старый игрушечный паровозик. Заканчивая подметать самый дальний край платформы, Наталья увидела возле металлического столба оставленный чемодан. Он был сделан из тёмно-коричневой кожи с крепкими латунными застёжками. Она подождала ещё минут двадцать, искренне рассчитывая, что хозяин вот-вот вернётся за вещью. Но вокруг было пусто и тихо. Она щёлкнула застёжками и подняла крышку — вдруг внутри найдётся паспорт или записка с номером телефона владельца. Ни денег, ни одежды не оказалось. На самом дне лежали свёрнутые в тугие рулоны чертежи и небольшая резная деревянная шкатулка. Наталья осторожно приоткрыла её, и вдруг изнутри тихо зазвучала мелодия. Очень простая, но с первого раза западающая в память. Звук был чистым, чётким, похожим на звон маленьких колокольчиков. Кирюша сразу прибежал и замер от удивления. Едва последняя нота затихла, мальчик без единой ошибки пропел весь услышанный мотив, точно попадая в каждую ноту, и сделал это так естественно, словно знал эту мелодию уже очень давно. В этот момент со стороны путей раздались быстрые, неровные шаги. К скамейке приближался мужчина в дорогом, но сильно измятом костюме. Его воротник был расстёгнут, а взгляд казался абсолютно растерянным и туманным. — Шкатулка, — тяжело дыша, выговорил он и сделал шаг к Наталье. — Меня зовут Дмитрий. Он попытался сказать что-то ещё, но внезапно побледнел, потерял равновесие и без чувств осел на перрон, уткнувшись лицом в её подставленные руки. В городской больнице Дмитрий пробыл два дня. Без документов и страхового полиса. Удерживать его в палате дольше никто не собирался. Заведующий отделением при выписке только устало развёл руками. — По анализам следы сильного отравления. Может, ядохимикаты, может, какой-то денатурат или суррогат. Плюс тяжелейшее эмоциональное выгорание. Не помнит ни фамилии, ни адреса. Память отшибло полностью. Так что оформляем бумаги и отправляем его в городской социальный приют для бродяг.