— Я так понимаю, ответов у вас нет, — усмехнулась Тамара Семёновна. — Советую заранее г...
— Я так понимаю, ответов у вас нет, — усмехнулась Тамара Семёновна. — Советую заранее готовить уроки, господа. Встретимся через месяц. За это время на фабрике должен пройти полный аудит. Тамара Семёновна вышла из зала переговоров, чеканя шаг. Вслед за ней бросилась Полина, изображавшая её секретаршу. Уборщицу она догнала только в каморке, где та принялась яростно срывать с себя деловой костюм. Потом Тамара Семёновна стёрла красную помаду с губ, а Полина уселась на подоконник кладовки и посмотрела на неё. — А откуда Аркадий Михайлович вас знает и что это вообще было за представление? — спросила она. — Да всё просто, — ответила Тамара Семёновна. — Двадцать пять лет назад мы с твоим отцом купили разорившуюся фабрику. Первый взнос дал мой муж. Мы влезли в кредиты, заложили квартиры. Я была молодым технологом, не слишком опытным, зато глаза горели. Твой отец же был продажником от Бога, искал клиентов, деньги, и благодаря его усилиям у нас появились первые контракты. Тогда же на работу взяли и Аркадия. — Точно. Папа говорил, что они работают больше двадцати лет вместе, — вспомнила Полина. — А как же так вышло, что теперь вы моете полы? — Ой, я эту фабрику любила как своего ребёнка. — Тамара Семёновна украдкой смахнула слезу. — Вся рецептура, которая её прославила, моя. А сейчас страшно смотреть, во что превратили производство. Вы наш зефир видели из последней партии? Да его же есть невозможно. — Вы не ответили на мой вопрос, — напомнила Полина. — О, вся в отца, — сощурила глаза женщина. — Три года мы работали рука об руку, кредиты выплатили, понемногу выправили ситуацию. Наконец-то я и спать спокойно смогла. А потом случилось. На складе обнаружилась крупная недостача сырья. На накладных стояли мои подписи. Очень аккуратные, филигранно выполненные, но я их не подписывала. А твой отец поверил тому, что видел. — И вы не пытались доказать правду? — спросила Полина. — Андрей просто поверил этим бумагам, — спокойно ответила Тамара Семёновна. — Мы бы всё равно не смогли дальше работать вместе. Есть вещи, которые нельзя простить. Я ушла сама. Мы не стали доводить дело до суда. Компенсировала ему убытки и хлопнула дверью. Муж меня в этом поддержал. Мы уехали в другой город, где я работала технологом, потом овдовела. — Вы на пенсии? — уточнила Полина. — Да, рабочая группа инвалидности. Ну, ничего ужасного, — кивнула женщина. — Для обычной пенсии по возрасту ещё не подхожу, но пенсия — это совершенно копеечная, на неё никак не прожить. И вот вернулась сюда поближе к сыну. Пошла офис убирать через клининговое агентство. Сначала даже не предполагала, что на родную фабрику попаду, а когда сообразила, ну, платок натянула, чтобы лишний раз не отсвечивать. Видишь, как меня Аркадий сегодня мгновенно раскусил. — Выходит, до этого дня вы оставались неузнанной, — улыбнулась Полина. — Похоже, я сорвала джекпот, выбрала вас наугад по камерам и не ошиблась. Да, такой ценный кадр будет очень полезен. А вы поможете мне разобраться в том, что происходит на фабрике? — Ой, так не хочу в эти дела лезть, — поморщилась Тамара Семёновна. — Хватило уже одного раза. Боюсь снова оказаться обманутой, как тогда с подписями. — А вы думаете, тот, кто тогда подделал подписи, всё ещё работает здесь? — уточнила Полина. — Не знаю, доказать не могу. — Пожала плечами уборщица, повязывая платок. — Но ты видела, кого сегодня чуть удар не хватил? Побелел весь. Бог ведь шельму метит.