#Рассказ
#Рассказ Он и она,история любви. День за днём шёл, и ничего не менялось. Внешне — всё та же размеренная жизнь, те же утренние сборы, те же вечерние разговоры ни о чём. Но внутри Миры что-то щёлкало — тихо, настойчиво, будто трещина в фундаменте, которую она отчаянно пыталась скрыть от себя самой. То, чего она боялась сказать себе вслух. То, что росло в ней, как нарыв, — и однажды должно было прорваться. И вот наступил день, когда она снова захотела выговориться. Не выкрикнуть, не обвинить — просто быть услышанной. Она начала разговор с Алексом. — Алекс, — обратилась Мира к нему, и голос её дрогнул, но она продолжила. — Почему моя ревность — это переход твоих границ, а как же мои? Почему ты не можешь понять, что я так боюсь тебя потерять? Ту связь, которую я выстраивала в себе месяцами, — по кирпичику, по крупице... Она замолчала, собираясь с силами, и продолжила — тише, но твёрже: — Почему мы не можем говорить о простых вещах? О моих чувствах. О том, как меня пугает, что ты скрываешься за работой и усталостью — лишь бы избегать разговоров со мной. Почему потеря малыша — это только моя потеря? Ты спрашиваешь, как я, делаешь всё для моего комфорта... но боишься спросить главное. «Мира, что с тобой происходит? Как ты на самом деле?» Ведь внутри меня снова пустота. Снова меня бросили. Снова я потеряла что-то ценное в своей жизни. Она выдохнула, и в этом выдохе было столько боли, что воздух в комнате будто стал тяжелее. — Да, Бог не даёт нам испытания, которые мы не можем вытерпеть. Но я не самый сильный воин. А с тобой рядом я не хочу им быть. Но снова и снова я учусь решать всё сама, пока ты работаешь. А для кого? У меня такое чувство, что я не являюсь частью твоей семьи, а лишь удобный попутчик рядом. И эти сомнения растут с каждым месяцем нашей жизни. Почему ты не думаешь об этом? Алекс молчал. Долго. Так долго, что тишина стала ещё одним действующим лицом в этом разговоре — тяжёлым, давящим. Наконец он выдавил из себя то малое, что смог сказать: — Мира... я не уверен, что в будущем ты останешься такой же по отношению ко мне. Зачем я буду прогибаться и делать больше, чем могу тебе дать сейчас? У нас есть проблемы, которые мы не решим вместе. Твоя эмоциональность — это не фактор выносить мне мозг. Разве у нас всё плохо? Разве я не даю тебе всё, что ты так хотела? Ты просишь большего, не ведая, что я и вправду могу это дать. А когда откроюсь до конца — ты можешь потерять интерес. Он отвёл взгляд, будто искал слова где-то в стороне, за окном, в сером небе. — Мне тоже плохо от потери малыша. Но я привык всё держать в себе. Мои чувства горели неоднократно, когда я их показывал. И это больно. Ты должна понимать — ведь и ты испытывала такое. И тогда Мира снова начала кипеть. Внутри неё поднималась волна, которую она не могла — и не хотела — сдерживать. — Я испытывала! Но я справилась. Я доверилась тебе. Снова. Как ты этого не видишь? С тобой я стараюсь быть искренней и открытой. Но ты повторяешь одно и то же: «не выносить мозг», «не переходить границы», «не лезь туда, где шрамы». Почему мои шрамы ты знаешь, и я хочу тебе верить, — а ты не даёшься и прячешься за собственной стеной? Я не враг. Я хочу быть рядом. Нежно гладить и целовать твои шрамы, как нежно люблю твоё тело. Не заставляй меня поменять своё мнение. У меня внутри умерла частичка нас. Мои взгляды меняются, а сомнения будут продолжать расти, пока ты не изменишь свои. Алекс продолжал объяснять — то, что Мире было больно слышать. И что-то внутри неё сжалось в комок, будто нарыв, будто она теряла то, что вылечивала годами. А сейчас — снова резало по живому. «Как бы я хотела показать тебе, что я чувствую, — думала она, — если бы ты принял всё, что я хочу тебе объяснить. А ты мог бы это выслушать и принять. Мне больно, а ты это игнорируешь. Я очень тебя люблю и пытаюсь это показать. Но вместо того чтобы хоть раз ответить взаимностью, ты слышишь только упрёки. Я ведь не упрекаю тебя — я пытаюсь объяснить, что можно по-другому. Не пытаюсь тебя исправить. Не