Леня с жадностью ел борщ из тарелки, то и дело проливая его на стол. Он торопился, заку...
Леня с жадностью ел борщ из тарелки, то и дело проливая его на стол. Он торопился, закусывал каждую съеденную ложку вкуснейшего борща куском хлеба, потому что хотел есть. Ему казалось, что он вообще никогда так сильно не хотел есть, как в этот день. С перемазанным красным ртом, мальчик с удивлением смотрел на своего друга, который спокойно ел макароны с сыром, как будто это была не диковинная пища, а самый простой кусочек хлеба, который Леня сжимал в руке. - Слушай, а твоя мамка часто макароны с сыром готовит? – спросил Леня, глядя на растягивающиеся кусочки плавленого сыра, которые растягивал рукой Андрей, прежде, чем положить эту божественную еду в рот. Андрей пожал плечами: - Ну, бывает. Я не знаю. Леня шмыгнул носом и посмотрел в тарелку друга. Он тоже хотел макарон, но сначала должен был одолеть борщ, такой горячий и такой вкусный, какого никогда мальчик не ел за все свои девять лет жизни. - А что самое вкусное твоя мамка готовит? – спросил Леня, доедая борщ, а потом допивая остатки из тарелки, взяв ее в руки. Остатки он заел маленькой корочкой хлеба, оставшейся в руке. Андрей задумался, потом улыбнулся и ответил: - Наверное, курица-гриль. Леня выпучил глаза: - Прям курица-гриль? Настоящая? Как в ларьке? Андрей сморщил нос: - Ты что! В ларьке гадость всякую отравленную продают, а моя мама готовит классную курицу. Она ее смазывает каким-то маринадом, так, что корочка хрустит. Леня сглотнул вмиг подкатившую к горлу слюну, потом вытер нос тыльной стороной руки. Снова посмотрел в тарелку друга, а потом обернулся на вошедшую в кухню тетю Наташу. Она улыбнулась Лене и спросила: - Может, макароны будешь? Он кивнул, а сам уже мечтал о том, что когда-нибудь в гостях у друга он попробует курицу гриль, с хрустящей корочкой и кетчупом. Дома все равно кроме риса и плесневелого хлеба не было. Консервы еще были, но они так сильно надоели Лене, что он был готов отдать что угодно за тарелку вкусной домашней еды. Такой, как готовила тетя Наташа. Или его бабушка, у которой он ночевал иногда. Баба Варя пекла пирожки, а еще умела делать шикарный рассольник, при мысли о котором слюной можно было подавиться. Дома у Лени было вечно шаром покати. Мать мальчика много пила, за собой не следила, а еще не следила за тем, чтобы сын был одет и накормлен. После ухода мужа она совсем сдала, и на протяжении последних двух лет периодически уходила в запои, из которых тяжело возвращалась, в периоды просветлений еще могла что-то сделать, а потом опять начинала пить. Отца Леня видел не часто. Нет, Олег Петрович не ушел к другой женщине, он просто оставил свою жену, потому что Ирина Васильевна злоупотребляла. Олег Петрович и сына хотел забрать, но только вот бывшая жена пригрозила ему тем, что вены перережет себе, если муж ребенка отберет, и Олег Петрович решил не дразнить спящего внутри бывшей жены зверя. В гостях у Андрея Леня пропадал часто. Тут вкусно кормили, а тетя Наташа была доброй и почти все позволяла. Иногда даже Леня оставался ночевать у друга, все равно дома его никто не ждал, а у друга можно было поиграть в приставку, а еще спокойно выспаться на чистом постельном белье. Ирина Васильевна держала сына в строгости. В те периоды, когда она не находилась в запое и не выходила из него, она гоняла Леню, заставляла его делать все дела по дому, а еще винила его в том, каким плохим был его отец. Как будто это была вина Лени в том, что отец решил оставить их. - Тварь он, - повторяла мать, глядя на сына, - а ты – копия отец. Такой же тварью, наверняка, и вырастешь. - Я не тварь, - отвечал Леня сквозь зубы. - Пока не тварь. Твой батя тоже не сразу тварью стал. Ничего, время все поправит. Леня злился на мать, потому что понимал, что из-за ее пагубной привычки они остались без отца, а теперь жили как последние бичи. В доме не было нормальной еды, зато отовсюду вываливались пустые бутылки из-под алкоголя.