Интересные заметки
Интересные заметки Алексей Серебряков полюбил чужую жену, принял ее дочь, усыновил двух сыновей и построил дом для большой семьи Я не знал Алексея Серебрякова лично. Я видел его на экране, читал его интервью, слышал, как одни раздражаются от его слов, а другие пытаются его защитить. Но когда откладываешь в сторону шум, остается история мужчины, который всю жизнь искал не славу, а семью. Мне хочется рассказать ее тихо, без спора. Он родился в Москве, в семье, где мать была врачом, а отец — авиаинженером. Казалось, профессия актера обойдет его стороной. Мальчик играл на баяне, тянул меха, ходил в музыкальную школу, успевал заниматься спортом. Однажды о его педагоге написали материал в «Вечерней Москве», и на снимке оказался юный Алексей. Его заметили ассистенты режиссера Владимира Краснопольского и позвали на пробы в «Вечный зов». Так в его жизни появились съемочные площадки, роли в «Поздней ягоде», «Алых погонах», «Отце и сыне». Тогда он еще не знал, что это не случайная вспышка, а начало долгой дороги. В театральный институт имени Щукина он не поступил. За компанию с друзьями подал документы в МЭИ, был зачислен, но учиться не начал. Его позвали в драматический театр в Сызрани. Главный режиссер предложил ему место артиста вспомогательного состава и семьдесят рублей зарплаты. Алексей поехал в провинцию с иллюзиями — нести разумное, доброе, вечное. Провинция быстро поставила его на место. Через один сезон он понял: если не уедет сегодня, не уедет уже никогда. И уехал. Москва приняла его снова. Он поступил в ГИТИС, в мастерскую Олега Табакова. Потом была роль Олега Званцева в «Бандитском Петербурге», а за ней —更多 than сто пятьдесят работ. «Афганский излом», «Штрафбат», «Метод», «Левиафан», «Доктор Рихтер» — все это было, но не в этом главное. Сам он признавался, что рано понял: он не ходок, его интересуют семья и дети. В каждой женщине он искал будущую жену и мать своих детей. Жизнь приготовила ему историю далеко не банальную. С Марией он познакомился, когда ей было шестнадцать. Она выступала в ансамбле Игоря Моисеева, знала французский, а он был старше на пять лет. Тогда их встреча стала лишь коротким эпизодом. Судьба соединила их снова спустя десятилетие, в 1999 году. Мария жила в Канаде, была замужем, растила маленькую дочь Дашу и приехала в Россию погостить у родителей. Алексей вцепился в нее — не оторвать. Они удрали от всех на дачу, и там он сказал ей, что любит. Это было страшное решение. Он должен был разрушить чужую семью, отнять у мужчины его годовалую дочь только потому, что полюбил ее мать. Позже он признавался, что, кажется, поседел за тот месяц. И решил: если делает этот шаг, то на всю жизнь. Мария честно открылась тогдашнему супругу. Вскоре они с Алексеем поженились. Даша стала его дочерью — не по бумагам, а по сердцу. Она всю жизнь называет его папой. Финансовые трудности не пугали. Он искал для семьи жилье, не отказывался ни от какой работы, лишь бы близким было спокойно. Они мечтали о совместных детях, но судьба оказалась к ним неблагосклонна. Алексей говорил, что ради Маши отказался от возможных кровных детей. Тогда они решились на усыновление. Первым в семье появился Данила — хрупкий, болезненный малыш. С этого шага началась их благотворительная миссия: они возили в детские дома фрукты, памперсы, нужные вещи, а со временем учредили свой фонд. Потом в их жизни появился Степан. Ему было три с половиной, он прожил тяжелую жизнь. Не ел с тарелки, ел с земли — муравьев, червячков, не разговаривал. Ему ставили диагнозы, в школу он пошел в класс для умственно отсталых детей. Серебряковы не испугались. Через неделю мальчик был в семье. В 2012 году Алексей перевез семью в Канаду. Спустя девять лет вернулся в Россию. Он никогда не говорил, что уезжает навсегда. Актриса Алена Хмельницкая вступилась за него: у него нет второго гражданства, они поехали учить детей, потому что там более человечное отношение к детям с особенностями, а здесь им очень сложно в общеобразовательном процессе. Сам Серебряков объяснял свой в