В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее сказать, в славном городе Киеве,... — 20 июня 2026 г. в 16:00:43.956
В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее сказать, в славном городе Киеве, жил-был богатырь по имени Соловей Будимирович. Не тот Соловей, что на дубу сидит да посвистом калинов мост гнёт, а другой — певец да ладный молодец. Голос у него был такой, что соловьи в рощах замолкали, заслушавшись, а люди плакали от умиления. Сила же его была не в мышцах, а в песне. Кого песней приголубит — тому и горе нипочём, а кого разгневает — тот сам не свой станет. И жил в тех же краях, в дремучих лесах за рекой Смородиной, Соловей-разбойник. Сидел он на двенадцати дубах, свистом да криком дороги путал, путников грабил, а то и вовсе до смерти засвистывал. Боялись его все: и зверь лесной, и птица небесная, и люди крещёные. И вот прослышал Соловей-разбойник про Будимировича, что тот песней своей любую беду отводит, и разозлился лютой злобой. — Как же так? — засвистел он на весь лес. — Я тут хозяин! Мой свист — закон! А тут какой-то певун объявился! Не бывать тому! И задумал он злое дело: выкрасть голос у Соловья Будимировича, чтобы самому стать главным певцом на Руси, да не песни петь, а людей в смятение вводить. В то же время в Киеве князь Владимир Красное Солнышко пировал. Сидел он на златом стуле, а рядом с ним сидел Соловей Будимирович, гостей песнями потешал. Вдруг налетел ветер, окна распахнулись, свет погас, и в горницу влетело чёрное перо. Упало оно прямо перед князем, и раздался голос, страшный, скрипучий, будто сто деревьев разом заскрипели: — Соловей Будимирович! Жду тебя у Чёрного камня, за рекой Смородиной. Приди один, без дружины. Если не придёшь — я сам в Киев явлюсь, и тогда не сдобровать ни тебе, ни князю, ни всему народу! Испугались гости, побледнели. Князь нахмурился: — Не ходи, Соловей! Это разбойник тебя вызывает. Он силён, его свист камни дробит. Но Будимирович встал, поклонился князю и сказал: — Не могу я прятаться. Если я не пойду, он страх на людей нагонит. А песня моя — она от страха лечит. Пойду я. И пошёл он в путь-дорогу. Взял с собой только гусли звончатые да клубочек ниток шёлковых, что ему старая нянька на прощание сунула: — Возьми, дитятко. Клубочек этот не простой. Если дорогу потеряешь — кинь его на землю, он тебя куда надо выведет. Только с пути не сбивайся, за ним иди. Вышел Соловей Будимирович за городские ворота, кинул клубочек — и покатился тот по земле, серебряной нитью поблёскивая. Идёт богатырь за ним, идёт день, идёт ночь. Леса вокруг всё темнее, деревья всё корявее, ветки так и норовят за лицо хлестнуть. Вдруг слышит — свист раздаётся. Да не простой, а такой, что уши закладывает, сердце замирает. Клубочек остановился, задрожал. — Не бойся, — говорит Будимирович клубочку. — Песня моя сильнее свиста. Взял он гусли, ударил по струнам и запел песню о тихом вечере, о матушке-реке, о детском смехе. И свист стал слабеть, отступать. Клубочек снова покатился. Вывел его клубочек к реке Смородине. Мост через неё калиновый, а на том мосту сидит Соловей-разбойник. Сам огромный, в три обхвата, на голове шлем из черепов, глаза горят, как угли. Увидел Будимировича, засвистел во всю мочь: — Ах ты, певун! Думал, песней меня одолеешь? Да я сейчас так свистну, что ты рассыплешься! И засвистел. Свист был такой силы, что калиновый мост затрещал, вода в реке вскипела, деревья попадали. Будимирович еле на ногах устоял. Понял он, что одной песней тут не справиться — слишком силён разбойник. Тогда он вспомнил слова няньки: «Клубочек не простой». Достал он клубок, размотал нить и кинул её на мост. И случилось чудо: нить стала расти, виться, опутывать Соловья-разбойника. Тот свистит — а нить только крепче стягивается. Кричит — а нить ему рот затягивает. — Пусти! — хрипит разбойник. — Что ты делаешь? — А это тебе за то, что людей пугал, — отвечает Будимирович.