В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее сказать, в славном городе Киеве,... — 25 июня 2026 г. в 16:01:00.097
В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее сказать, в славном городе Киеве, жил-был богатырь Дюк Степанович. Славен он был не только силой непомерной, но и добротой сердечной, да умом светлым. Жил он не в хоромах каменных, а в тереме резном на высоком холме, откуда весь Киев был виден как на ладони. И был у Дюка сосед — Чурила Пленкович. Тоже богатырь, но спесивый да завистливый. Красовался Чурила в одеждах парчовых, ездил на коне золоченом, а в тереме его всё блестело да переливалось. Но не было в том блеске тепла, не было в сердце Чурилы добра. Вот однажды приключилась в Киеве беда великая. Стали пропадать в городе детские сны. Не простые сны, а цветные, радужные, что детям снятся. Просыпаются ребятишки поутру, а сна-то и не было. Хмурые они ходят, капризничают, плачут. А без доброго сна и дитя растет невеселое, и сила в нем богатырская не прибывает. Князь Владимир Красно Солнышко собрал совет. Призвал он богатырей своих верных: и Илью Муромца, и Добрыню Никитича, и Алёшу Поповича. А с ними и Дюка Степановича, и Чурилу Пленковича. — Богатыри мои славные, — молвил князь, — приключилась напасть. Кто-то крадет сны детские. Кто это делает и как — неведомо. Кто возьмется беду эту избыть? Чурила Пленкович первый выскочил, грудью ударил себя: — Я, князь, управлюсь! Найду вора, скручу его в бараний рог! Только дай мне дружину поболе да казны на дорогу. Князь нахмурился, но молвил: — Ступай, Чурила. Но помни: не силой одной, а хитростью да добром ворога побеждают. Усмехнулся Чурила, поклонился и уехал. А Дюк Степанович тихо сказал: — Дозволь и мне, княже, поискать. Не ровен час, помощь Чуриле понадобится. — Ступай, Дюк, — ответил князь. — Доброе сердце твое — лучший оберег. Поехал Чурила Пленкович в дремучий лес, где, по слухам, нечистая сила водится. Едет он на коне золоченом, доспехи его на солнце горят, меч булатный у пояса бренчит. Видит он: стоит в чаще избушка на курьих ножках. Обернулась избушка задом к лесу, передом к Чуриле. — Избушка, избушка, — крикнул Чурила, — повернись ко мне передом, к лесу задом! Избушка повернулась. Вышла на порог Баба Яга, костяная нога, нос крючком, волосы дыбом. — Здравствуй, добрый молодец, — скрипучим голосом говорит. — Чего надобно? — Ах ты, старая карга! — закричал Чурила. — Признавайся, это ты детские сны воруешь? Говори, не то голову срублю! Рассердилась Баба Яга, топнула ногой: — Ишь, расхрабрился! Не я сны ворую, а ты, видно, ума лишился! Проваливай, пока цел! Стукнула она клюкой по земле — и взвился вихрь, закружил Чурилу, подхватил его вместе с конем золоченым и выбросил за тридевять земель, в болота зыбучие. Еле выбрался Чурила, грязный, злой, без коня и без доспехов. Вернулся в Киев ни с чем, повесил голову. Тогда Дюк Степанович поклонился князю: — Дозволь, княже, мне попытать счастья. — Ступай, Дюк, — благословил его Владимир. Взял Дюк не меч булатный, а только посох дорожный да котомку с краюхой хлеба. Пошел он пешком в тот же лес дремучий. Идет не спеша, птиц слушает, зверям лесным кланяется. Видит — сидит на пне заяц, трясется от страха. Подошел Дюк поближе, а у зайца лапка в капкан попала. — Не бойся, косой, — молвил Дюк, — я тебя выручу. Осторожно открыл капкан, перевязал лапку зайцу чистой тряпицей. Заяц поклонился ему и побежал в чащу. Идет Дюк дальше. Видит — в дупле бельчонок пищит, выпал из гнезда, мать-белку потерял. Поднял Дюк бельчонка, посадил на ветку повыше, свистнул. Прибежала белка, поклонилась Дюку и унесла детеныша. Вышел Дюк на поляну, а там та же избушка на курьих ножках стоит. Поклонился Дюк избушке: — Избушка, избушка, встань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом. Повернулась избушка, вышла Баба Яга, смотрит на Дюка, но уже не сердито, а с любопытством. — Здравствуй, бабушка, — ласково сказал Дюк.