Взял Михайло посох в руки — и сразу почувствовал, как тепло по жилам пошло. Словно сама... — 6 августа 2026 г. в 16:01:29.756
Взял Михайло посох в руки — и сразу почувствовал, как тепло по жилам пошло. Словно сама земля русская в него силу вливает. — Запомни, — говорит Яга, — посох этот старым ратником сделан, когда он жизни своей не жалел за Русь. Ты его не на бой, а для правды держи. Он страх рассеивает, тьму прогоняет. А коли враг близко — стукни им оземь три раза, и земля тебе ответит. Поклонился Михайло, поблагодарил. Дедушка сказал: — Иди с Богом, сынок. Иной дороги нет — через лес тёмный, через болото зыбучее, через реку Смородину. А там и стан половецкий. Ну, ступай. И исчезли оба — только ветер простыл. Остался Михайло один. Темно вокруг, страшно. Туман клубится, в кустах кто-то ухает. Идёт он, дорогу посохом ощупывает. Вдруг из мрака — огромный волк, глаза горят как угли, пасть разинул, зубы клацает. Рявкнул: — Стой, добрый молодец! Дальше мой обед не ходят! Не оробел Михайло. Поднял посох, показал на солнце золотое: — Ты, волк, видно, хозяина здесь никогда не держал. Я за Русь иду, от врага её защищать. Прочь с пути! Волк облизался, а солнце на посохе так ярко сверкнуло — отпрянул зверь, пропал в тумане. Пошёл Михайло дальше. Повстречалось ему болото. Хлюпает, пузырится. Из трясины руки холодные тянутся, склизкие ладони за сапоги хватают, за полы кафтана тянут. А голоса шепчут: — Утонешь, сгинешь, здесь останешься, косточки белые лягут! Понял Михайло, что это силы тёмные его пугают. Стал он спокойно говорить: — Не затем я шёл, чтобы в болоте гнить. Слышите, земля моя зовёт? Стукнул посохом об кочку раз — и кочка превратилась в мостик твёрдый. Стукнул два — и дорога образовалась. Руки отпустили его, злые голоса затихли. Перешёл он болото. А дальше — река Смородина. Не широкая, да страшная. Вода чёрная, не шелохнётся, а на той стороне огни горят — половецкий стан. Видны шатры, лошади ржут, слышен смех чужой. И понял Михайло, что за рекой враги, которые его землю жгли, стариков да детей в полон угнали. Сердце его сжалось. Страшно. Вспомнил он слова Яги про хана Боняка, что страх наводит. И правда: руки похолодели, ноги отяжелели. Уже волки и болото не мерещатся, а просто страх холодный, липкий, душит. Сел Михайло на бережку, посох на колени положил. Глядит на солнце золотое, а оно тусклое стало. Слышит, будто голос матушки: — Сынок, не бойся. Вспомни, зачем пошёл. Вспомнил Михайло, как половцы деревни жгли. Вспомнил, как воевода над его смеялся, ленивцем называл. Вспомнил, как старец говорил: "Не меч и не доспехи воина делают, а сердце да правда". Взял он в руки посох, тихо сказал: — Не за славу я иду. За землю русскую, за людей своих. Пусть смерть мне суждена, но я не отступлюсь. И тут посох засветился тёплым светом. Руки у Михайлы согрелись, ноги стали быстрыми. Встал он, хватил посохом о землю три раза. И загудела река, заходила волнами. От первого удара - волна разошлась, берега расступились. От второго — дно каменным стало. От третьего — вода сама мост выложила: брёвна плотные, крепкие. Перешёл Михайло реку, как по ровному полю. А на том берегу поймали его половецкие дозорные. Скрутили руки, повели к хану Боняку-Куману. Несут в стан, а вокруг - лица чёрные от костра, глаза злые. Подвели к шатру, богатым ковром завешанному. Зашёл Михайло, а там сидит хан Боняк на золотом троне, в мехах и перьях орлиных. Молодой на вид, а глаза старые, мудрёные, как у змея. Увидал Михайлу, усмехнулся: — Кто такой, хлебопашец? Зачем явился? — Я — Михайло из Ольховки. Пришёл тебя, хан, просить — уходи с моей земли. Не трогай моих людей. Засмеялся Боняк: — А не много ли ты захочешь? Я с твоей Русью сколько иду - ни одной деревни не пропустил. Меня и князья боятся, и богатыри. А ты — пахарь, топором только дрова рубишь. И что ты мне сделаешь? У меня десять тысяч конников, у меня щиты, копья. Встал, подошёл близко, смотрит в глаза.