Осветило перо все углы, и увидел Сухман за печкой глиняный горшочек, а в нём — дырочка,... — 22 августа 2026 г. в 16:01:33.098
Осветило перо все углы, и увидел Сухман за печкой глиняный горшочек, а в нём — дырочка, и из дырочки две струйки бегут: одна светлая, прозрачная, другая тёмная, густая. Догадался богатырь: это и есть живая и мёртвая вода. Наклонил он горшочек, подставил перо под струйки, а перо-то узором-плетением воду держит — не проливается. Так и принёс он яге воду в пере жар-птицы. — Ох, хитёр! — усмехнулась яга. — Ну, третья задача, последняя: укради у Змея Горыновича коготь змеиный, что силу даёт. Только он не у Горыныча, а у Злыдня на груди висит. Принесёшь коготь — отдам перо, не принесёшь — прощайся с головой. Удивился Сухман: — Да как же я украду, коли он у Злыдня на груди висит, а сам Злыдень в башне железной, за девятью дверями сидит? — А ты не спрашивай, а делай, — молвила яга. — Перо жар-птицы с собой возьми. Оно тебе в дороге поможет, светом укажет путь. Да смотри, не торопись, не кичись: там, где сила не берёт, хитрость возьмёт. Взял Сухман перо, поклонился яге до земли и поехал к башне железной. Три дня ехал, три ночи. А башня та стояла на горе чёрной, безлесной, вокруг неё — ров с кипящей смолой, пузыри на смоле лопаются, смердят. Ворота — из человеческих костей, а на них черепа насажены, глазами пустыми смотрят. Страшно стало богатырю, да перекрестился он, тихо сказал: — Не за себя боюсь, за землю русскую. Привязал коня к сухому дубу и пошёл. Приложил перо к воротам костяным — вспыхнуло перо ярко, рассыпались кости в прах. Вошёл богатырь в башню. За первой дверью — замок чугунный, величиной с блюдо. Приложил перо — замок отворился. За второй дверью — замок стальной, и тот перо открыло. За третьей — золотой, и он покорился. Так и прошёл Сухман все девять дверей, и каждая перед пером жар-птицы сама растворялась. Входит богатырь в горницу последнюю, а там на троне сидит Злыдень. Спит, храпит так, что стены дрожат, а на груди у него коготь змеиный горит алым огнём, кровью переливается. Подкрался Сухман на цыпочках, как кот к мышонку, протянул руку, да как дёрнул коготь! Заскрипел трон, застонал Злыдень, открыл глаза: — Кто посмел?! — взревел он так, что сыпалась штукатурка с потолка. Вскинул Сухман перо жар-птицы, и брызнул от пера свет яркий, что молния. Слепит тот свет Злыдня, жжёт его, сушит. Заметался колдун, завыл, а коготь в руках богатыря погас — осыпался чёрным пеплом. — Погубил ты меня, богатырь! — взвыл Злыдень. — Не было у меня силы боле! А ведь я не всегда таков был — завлекли меня тёмные чары, продал я душу за власть. Прости меня, добрый молодец! Жалко стало Сухману колдуна, да не время было прощать: рассыпался Злыдень прахом, и башня железная рухнула, словно её и не было. Вышел Сухман из-под обломков, цел и невредим. Стоит, держит перо жар-птицы, а оно сияет, будто звезда утренняя. И силушки в нём прибавилось — чувствует богатырь, что море ему по колено, горы по плечу. Пошёл он назад к избушке на курьих ножках. Вернул перо бабе-яге, а та и говорит: — Молодец, богатырь! Не за хулу тебе перо досталось, а за силу твою, и хитрость, и сердце доброе. Бери его себе. Оно тебе и в мирной жизни пригодится: и свет даёт, и в мороз греет. А коли найдёшь ему применение мудрое — и счастье обретёшь, и людям послужишь. Взял Сухман перо, поклонился яге в пояс и поехал домой. Едет он, а народ по дороге встречает: кто кланяется, кто хлеб-соль выносит, кто детушек показывает. — Слава богатырю! — кричат. — Освободил землю русскую! Прогнал ворогов лютых! И впрямь: ушёл страх, ожили сёла, запели песни, зацвели сады. Приехал Сухман в Киев, а там его уж встречают: царь на крыльце стоит, бояре в золоте, народ на площади. Царь устроил пир горой. На том пиру Сухману Дамантиевичу первое место, лучшие куски, ласковые речи. Молвил царь: — Проси, богатырь, чего хочешь. Всё дарую: полцарства, казну золотую, дочь мою в жёны.