Вопрос читателя: а как потом жить с народом, который сам же стер в хлам? — 25 мая 2026 г. в 11:11:16.072
Вопрос читателя: а как потом жить с народом, который сам же стер в хлам? НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Отвечу в очередной раз на него, хотя, думаю, общество пока не готово к этому. Но именно эта позиция и отличает государственное мышление от эмоционального. История знает огромное количество примеров, когда вчерашние враги потом жили вместе, торговали, создавали союзы и даже общие государства. Франция и Германия уничтожали друг друга столетиями. Первая мировая, Вторая мировая — миллионы погибших, разрушенные города, лагеря смерти, оккупация, тотальная ненависть. Германия действительно выжигала Европу. Но сегодня Германия — один из центров Европы, а Франция её ключевой партнер. Польша, потерявшая миллионы людей, экономически интегрирована с Германией сильнее, чем когда-либо. И это примеры международных войн, а что говорить про гражданские войны... Почему это стало возможно? Не потому что все всё забыли. Нет - никто не переписывал учебники истории и не вычеркивал период войн. А потому что после войны появился проект будущего. Немцам предложили не только наказание, но и новую модель существования: восстановление экономики, новую элиту, новые правила, новую идентичность, интеграцию в европейскую систему. То же самое было после Гражданской войны в США. Север и Юг резали друг друга с ожесточением, которое трудно представить и сегодня. Но потом американские элиты начали не бесконечно мстить Югу, а заново сшивать страну. И именно в этом главный вопрос для России. Проблема не в том, что Россия недостаточно жесткая, на мой взгляд жесткости как раз хватает. Проблема в том, что у России до сих пор нет понятного политического проекта для людей по ту сторону фронта. Может я ошибаюсь. Но тогда пусть кто-то ответит: в чем он? Нельзя одновременно говорить, что "украинцы" — близкий народ, и при этом не объяснять, как именно с этим народом предполагается жить дальше. Нельзя рассчитывать только на военную силу, если после войны всё равно придется управлять территориями, восстанавливать города, запускать школы, больницы, экономику и возвращать людям ощущение нормальной жизни. Именно здесь, как мне кажется, власть делает несколько стратегических ошибок. Во-первых, слишком много войны ведётся языком наказания и слишком мало — языком будущего. Человек должен понимать не только чего ему бояться, но и на что он может надеяться. Во-вторых, опасно смешивать всех в одну массу. Есть организаторы войны, есть идейные нацисты, есть военные преступники, а есть миллионы людей, которые просто выживали внутри системы. Если всех объявить одинаковыми врагами, то мы сами создадим поколение людей, которым потом нечего будет терять. В-третьих, Россия пока очень слабо говорит о послевоенном устройстве, а ведь именно это должно быть главным оружием в долгую. Люди должны понимать: что будет с их домом, документами, детьми, школой, работой, собственностью, местной властью. Не абстрактно, а конкретно. Война для обычного народа заканчивается тогда, когда появляется новая устойчивая жизнь. Свечин и Клаузевиц писали, что война всегда подчинена политической цели, а значит, если после военной фазы нет политики будущего, то война начинает жить сама по себе и пожирать пространство вокруг. Поэтому реальная победа — это не просто разрушить противника. Реальная победа — это сделать так, чтобы после войны люди не захотели снова жить войной. И вот это уже задача не фронта, а политических стратегов, которые пока заняты построением заборов от собственного народа. И именно из-за этого и у нашего народа все больше непонимание как целей, так и нужна ли победа наверху вообще и какая. Но главное - нужен ли сам народ. Поддержать автора за пользу: +7 995 241-10-20, Т-Банк Честь имею 🫡Роман Алехин.