Школу нельзя воспитать реестром — 15 июля 2026 г. в 08:54:29.548
Школу нельзя воспитать реестром НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Уполномоченный по правам ребёнка Мария Львова-Белова предложила закрепить в законодательстве понятие травли и создать единую государственную статистику по зафиксированным случаям в школах. Проблема травли есть, наверное. Но после принятия такого закона государство, скорее всего, начнёт бороться не с травлей, а за красивую статистику борьбы с ней. Мы знаем, как это происходит. Сначала появляется новое юридическое понятие, далее — реестр, отчётность и показатели эффективности. Федеральное ведомство будет требовать результат от региона, регион — от муниципалитета, муниципалитет — от директора. Наверху отчитаются о создании системы, а вся ответственность за поведение детей окажется в кабинете руководителя школы или даже у учителя. Директору придётся угадывать, какая цифра правильная. Много выявленных случаев — плохо работает профилактика. Мало — школа скрывает проблему. И начнётся знакомая ещё по МВД «палочная система»: где-то обычную ссору запишут в травлю, а где-то настоящую травлю назовут конфликтом, чтобы не портить отчётность. Потом проведут неделю дружбы, десятки бесед и составят справку о большой работе. Влияние количественных показателей на повседневную работу сотрудников правоохранительных органов давно описано российскими исследователями. С законом об иностранных агентах мы увидели ту же административную логику: категория обрастает реестром, обязанностями, ограничениями и наказаниями. А трактовки иноагентства теперь не по закону, а по желанию того или иного чиновника. Содержание законов разное, но способ управления один — не изменить среду, а поставить её на учёт. Только травля возникает не потому, что чиновник ещё не дал ей точного определения, а там, где разрушен коллектив, ослаблен авторитет учителя, а у школы почти нет понятных способов воздействия. Закон «Об образовании» предусматривает только три дисциплинарных взыскания: замечание, выговор и отчисление. Между формальным выговором и крайней мерой — пустота. Когда я учился, за плохое поведение могли поставить перед классом, сделать публичный выговор или удалить с занятия. Ребёнок отвечал не только перед директором и сухой нормой, но и перед коллективом. Публичное порицание само по себе не является унижением. Унижать человека нельзя. Но назвать его поступок подлым, трусливым или жестоким, если он таков, необходимо. Иначе мы воспитаем человека, которого останавливает только страх перед полицейским. Поэтому менять надо прежде всего закон «Об образовании». Школе нужна нормальная лестница дисциплинарных мер: от публичного замечания и временного удаления с урока до ограничения участия в школьных мероприятиях, перевода в другой класс, а в исключительных случаях — в другую школу. Но главное — нужно возвращать товарищеский суд. Правильный товарищеский суд — не наказание, а воспитание. Причём не только провинившегося. Виновный учится отвечать за причинённый вред. Судьи учатся устанавливать факты, слушать обе стороны и отвечать за решение. Присутствующие определяют границы допустимого: где заканчивается шутка, где сила превращается в насилие, а конфликт — в травлю. Судить надо поступок, а не человека. После признания вины и исправления причинённого вреда вопрос должен быть закрыт. Коллектив не только порицает, но и возвращает человека в свои ряды. Агрессию невозможно отменить законом. Её надо направлять. Для этого нужны футбол, баскетбол, хоккей, совместный труд, походы и общее дело. Там ребёнок учится бороться, но не уничтожать; побеждать, но отвечать за команду; применять силу, но признавать правила. Современная школа всё чаще выращивает индивидуалиста, который с детства конкурирует со всеми за оценку, внимание и статус. Система сама закладывает борьбу каждого с каждым, а потом принимает закон о борьбе с борьбой.