Ненависть — не идеология — 11 июля 2026 г. в 16:54:19.358
Ненависть — не идеология НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Прочитал рассуждение о том, что главной идеологической формулой СВО должно стать: «Киев должен быть разрушен». С постановкой проблемы я во многом согласен. Затяжная война не может бесконечно держаться на первоначальном эмоциональном импульсе, общих словах и лозунгах, смысл которых постепенно размывается в потоке событий, потерь и повседневных проблем. Человеку действительно необходимо понимать, ради какого будущего он терпит лишения, отправляется на фронт, теряет близких или перестраивает всю свою жизнь. Но дальше, как мне кажется, автор слишком сильно упрощает. Идеология — это не просто короткая фраза, обозначающая объект ненависти. Идеология вообще достаточно хрупкая конструкция. Советский Союз имел разветвлённую идеологическую систему, которая пронизывала школу, армию, культуру, производство и всю общественную жизнь. Однако, когда возник критический момент, государство обрушили или не стали защищать люди, которые родились внутри этой идеологии, учились по её учебникам, произносили её слова и делали карьеру в её институтах. Потому что идеология работает только тогда, когда ежедневно подтверждается устройством государства, поведением элит, справедливостью общественного порядка и реальной жизнью человека. Когда между словами и действительностью накапливается слишком большое расстояние, идеология превращается в ритуал. Её ещё повторяют, но за неё уже не готовы бороться. Именно поэтому формула «Киев должен быть разрушен» не решает проблему долгосрочной мотивации. Во-первых, это отрицательная мотивация. Она объясняет, что мы должны уничтожить, но не объясняет, что должны построить. Ненависть способна поднять человека на короткое усилие, но она плохо подходит для долгой войны и совсем не подходит для созидания после неё. Чтобы поддерживать такую мотивацию, уровень ненависти приходится постоянно повышать, потому что человек привыкает и к самым сильным эмоциям. В какой-то момент общество либо эмоционально выгорает, либо начинает искать новых внутренних врагов, на которых можно перенести накопившуюся агрессию. Во-вторых, такой лозунг не только мобилизует нас. Он гораздо сильнее мобилизует противника. Мы сами даём украинской власти идеальную идеологическую конструкцию: «Россия хочет уничтожить Киев, Украину, вашу государственность и вас самих». После этого уже не нужно объяснять коррупцию, насильственную мобилизацию, ограничения свобод, тяжёлые потери и провалы власти. Все внутренние противоречия можно отложить, потому что речь якобы идёт о физическом выживании. И здесь самое важное: чем больше мы требуем от противника, тем ожесточённее он сопротивляется. Требование политических изменений ещё оставляет пространство для переговоров, раскола элит и переоценки целей. Требование полного уничтожения превращает войну для другой стороны в экзистенциальную. Мы собственными словами создаём для Киева ту самую идеологию, недостаток которой пытаемся компенсировать у себя. В-третьих, необходимо всё-таки решить, чего мы хотим добиться от населения Украины. Мы считаем этих людей частью когда-то единого народа, с которым предстоит жить рядом и, возможно, снова в одном политическом или цивилизационном пространстве? Или объявляем всех неустранимыми врагами, которых можно только уничтожить? Одновременно говорить о едином народе и обещать разрушение его столицы невозможно. Эти конструкции взаимно исключают друг друга. Стратегия вообще начинается там, где власть выбирает одну цель, понимает её последствия и перестаёт произносить взаимоисключающие лозунги. Поэтому я бы сформулировал иначе. Должен быть разрушен не Киев. Должна быть разрушена военно-политическая конструкция, которая позволяет использовать территорию Украины, её население и ресурсы как оружие против России. Продолжение далее 👇