«Для нас настало настоящее христианское время» — 21 июля 2026 г. в 09:00:30.048
«Для нас настало настоящее христианское время» НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Несколько дней назад я вспомнил эту фразу священномученика Фаддея Успенского и решил найти всю историю. В 1922 году архиепископ Фаддей находился во Владимирской тюрьме вместе с митрополитом Кириллом Смирновым. Их поместили в большую камеру с ворами и убийцами. Свободных коек не было, поэтому архиереи устроились на полу, в углу. Митрополит Кирилл потом вспоминал, что тюремная обстановка действовала на него угнетающе. А Фаддей оставался спокойным, о чём-то думал, по ночам молился. И вот однажды, когда все уже спали, Фаддей взял Кирилла за руку и сказал: «Для нас настало настоящее христианское время. Не печаль, а радость должна наполнять наши души. Сейчас наши души должны открыться для подвига и жертв. Не унывайте. Христос ведь с нами». Меня зацепило само определение времени. Почему тюрьма, обвинения, неизвестность и уголовники вокруг — это «настоящее христианское время»? Мы привыкли считать христианским временем то, в котором открываются храмы, чиновники стоят со свечами на богослужениях, а государство говорит о традиционных ценностях. И всё это, конечно, может даже хорошо и правильно. Но это время христианских символов. А настоящее христианское время для конкретного человека наступает тогда, когда вера начинает чего-то ему стоить. Пока христианство не требует от нас выбора, мы сами не всегда знаем, вера это или просто культурная привычка. Можно носить крест, ходить в храм, рассуждать о православной цивилизации, но настоящий вопрос возникнет в тот момент, когда ради спокойствия от тебя потребуют назвать ложь правдой, предать другого человека, промолчать перед явной несправедливостью или согласиться с тем, чего ты не совершал. Вот тогда христианство перестаёт быть атрибутом или вывеской. Я не сравниваю сегодняшнее время с эпохой гонений на Церковь. Разбрасываться такими сравнениями было бы и исторически неверно, и по-христиански нескромно. Мы вообще не имеем права заранее примерять на себя образ мученика. Но нравственный выбор человека остаётся тем же в любую эпоху. Государство может ошибиться, а начальник может потребовать неправды, большинство может поверить клевете и даже люди, вчера называвшие тебя другом, могут испугаться и отойти. Но всегда вопрос не только в том, что сделают они, а главный вопрос — что в этот момент сделаешь ты. В книге «Гибридные войны. Война за управление», работу над которой я сейчас заканчиваю, есть глава о религии. В ней я сформулировал мысль, к которой пришёл через весь разбор борьбы за сознание человека: «Последней неподконтрольной территорией остаётся совесть человека. Именно за неё в конечном счёте идёт борьба». Можно ограничить человека в действиях, отнять должность, имущество, свободу, окружить его ложью и страхом, но заставить его добровольно назвать зло добром невозможно, пока он сам не отдаст другому право управлять собственной совестью. Наверное, поэтому Фаддей Успенский и говорил не о наступившем страшном времени, а о настоящем христианском. Потому что христианское время наступает не тогда, когда о Христе говорят с высоких трибун. Оно наступает тогда, когда человек остаётся со Христом в том месте, где за это приходится платить. Не унываем. Христос ведь с нами. И снова закончу словами отца Зосимы: Всё же понятно! Спасаемся! Пока мы живы, еще есть время! Честь имею 🫡Роман Алехин.