Слушай, брат по оружию, дай расскажу, что довелось мне нынче узреть в Мидгарде, в самой...
Слушай, брат по оружию, дай расскажу, что довелось мне нынче узреть в Мидгарде, в самой сердцевине земель русских — в Москве-граде. Вышел я вечером, когда солнце уже клонилось к закату, будто Фенрир вот-вот проглотит светило, и направился к торжищу большому, где народ стекается, словно волны прилива. И что же вижу? Не дружину бравых воинов, не девиц румяных, а сонмище юнцов, будто из Хельхейма вырвавшихся. Двадцать, а то и двадцать пять их было — лица синюшные, точно после долгой битвы в ледяных водах, кровь по щекам течёт, но не от удара меча, а от краски злой. Рванина на одеждах, будто волки их трепали, да только не звери тут постарались, а сами они себя так обрядили. Один шёл с тыквой на голове — словно трофей странный нёс, другой рога нацепил, будто решил троллем притвориться. А больше всего — девиц юных. Глянешь на них — и мороз по коже, будто сам Хель шепнул им что-то на ухо. А ведь кругом жизнь кипит, земля наша в тяжких трудах и битвах стоит, война идёт, и в такие дни особенно надобно держаться чести да порядка. А тут в самом тылу, среди обилия товаров и огней ярких, творится такое, что душа скорбит. И ведь не сироты они, не брошенные у порога: у большинства и отец, и мать есть. Да только вот думается мне: а не стали ли они по сути сиротами при живых родителях? Мы, викинги, знали: сила рода — в преданиях, в сказаниях у очага, в том, как дед внуку про подвиги предков шепчет, как отец сына к топору и щиту приучает. А нынче вижу я, как пустеют сердца, как забываются старые песни, и вместо сказаний о героях в головах у детей — лишь шум да пустота. С десяти лет, а то и раньше, селится в них дух противоречия, будто Локи нашептал: «Сломай, опрокинь, удиви всех!» Сначала рога да тыквы, потом и до беды недалеко. Помнят ли они, кто они? Чьих родов дети? Чьи имена должны славить? Или забыли всё, лишь бы эпатировать толпу, будто это высшая доблесть? Старики бы сказали: «Это не сила, это пустота, что кричит громче тишины». Я знаю, найдутся те, кто скажет: «Да это просто игра, оставь их, старый воин, пусть резвятся». Может, и игра. Да только помни: из игры вырастает привычка, из привычки — судьба. И если сегодня он с тыквой ходит, завтра может и путь себе выбрать неверный, где честь и род — пустые слова. Нам ли, потомкам тех, кто ходил по морям, не знать, как важно, чтобы в сердце горел огонь предков? Чтобы ребёнок с малых лет слышал саги, знал имена героев, понимал, что значит стоять плечом к плечу с родом своим. Тогда не потянет его ни в мертвецы рядиться, ни рога надевать. Тогда он будет мечтать не о том, как испугать других, а о том, как стать достойным своего имени. Своих забот у нас хватает, чтоб ещё чужие забавы перенимать. Пусть лучше вспомнят наши предания, наши сказки, где добро и зло ясно видны, где герой не ради эпатажа бьётся, а ради чести и правды. Так что слушай, юный друг: береги честь смолоду. Пусть твой путь будет ясным, а сердце — крепким, как дуб, что корнями в землю врос. И пусть не будет в нём места пустоте, что прячется за масками.