Корр.: Валерий, героем Ваших фильмов и репортажей часто становится российская глубинка,...
Корр.: Валерий, героем Ваших фильмов и репортажей часто становится российская глубинка, ее люди. Что Вы, живущий в «культурной столице России», там ищете? Валерий Татаров: Ищу иные формы жизни, отличные от городских, вернее, от капиталистических, обусловленных теснотой, скученностью и понятной в этом случае спешкой, но главное — конкуренцией, корыстью и эгоизмом. Если хотите, то так я отвечаю себе и зрителю на вопрос: «А осталась ли еще в России иная жизнь, чем та, которой стали жить люди в городах?» Корр.: О какой именно «иной» жизни Вы говорите? Валерий Татаров: Ну, о более осмысленной, что ли. Более неторопливой и даже созерцательной, менее прагматичной, свободной от соревнования за место в пищевой цепочке… И я отнюдь не о спокойной старости говорю, но о жизни полного сил вдумчивого человека, которому обязательный труд для хлеба не мешает видеть мир, любить Родину, быть рядом с близкими людьми, с природой… В детстве это все имело первостепенное значение. Я не могу себе объяснить, как большинство людей, став взрослыми, добровольно отказываются от счастья видеть каждый день закат или восхищаться морозным узором на стекле, искрами на снегу, просто смотреть на птиц в небе или наблюдать мальков на отмели. Ищу тех, кому это все по-прежнему важно. И таких людей гораздо больше в провинции. А вокруг себя я вижу тех, кому это совершенно не нужно, они шарахаются от самого разговора об этом… Корр.: Современному городскому человеку, видимо, кажется, что без всего этого можно прожить… Валерий Татаров: Но вопрос-то останется: а будет ли это жизнью? Знаете, я недавно на Кубенском озере в 100 км на север от Вологды, в поисках лучшей точки для сьемки, зашел по льду далеко от острова-храма и встретился там один на один с… огромным прозрачным ледяным Крестом. Посреди белого безмолвия. Даже оторопел. И, кажется, даже поздоровался… На «Вы»… Вы не замечали, что крест похож на человека? А тут — он и я. И никого вокруг. Такого в городе по определению произойти не может! И все, что я мог — это вслух прочесть, обращаясь к Кресту, строки из Тютчева: «Удрученный ношей крестной, / Всю тебя, земля родная / В рабском виде Царь Небесный / Исходил, благословляя». От невозможности вместить объем этой красоты я просто упал на снег под крестом и лежал так, зажмурившись от простора, от тишины, от счастья и восторга, пока не окоченел. Такие встречи с Родиной неизбежно приводят человека к потребности благодарить Того, Кто все это нам дарит. Вот что это такое? Мне кажется, именно такие встречи мы называем «духовной жизнью». Когда ты совершенно отчетливо понимаешь, что ты не один. Речь о той жизни, которая не по «праздникам», не по воскресеньям, а зашита в подсознание, в общение с пространством, в ежедневный быт. Зашита как культурный код. Жизнь, потребность в которой испытывает каждый из нас, но не у всех хватает времени или мужества жить так, как он хочет. Как должно. Есть места с естественными условиями для такой жизни. И они, чаще всего, в глубинке. Где, чтобы выжить, надо не только потрудиться, но и не струсить, не сподличать, не сачкануть. Иначе с тобой никто не захочет иметь дело. А народу мало, и вариантов выбора почти нет. 📑 Читать статью целиком в 660 номере газеты «Суть времени» Сергея Кургиняна #газета_Кургиняна ➡️ MAX | Telegram | ВК