Человеку свойственно надеяться. Он смертен, он единственное существо на планете, которо...
Человеку свойственно надеяться. Он смертен, он единственное существо на планете, которое живет, зная, что оно смертно, для него это невероятно тягостно. Это называется «смертная болезнь» и тому подобное. И он хочет каким-то способом это избыть, делегировать кому-то свою надежду. Можно делегировать надежду высшим силам. А можно делегировать надежду машине — так сказать, «бог из машины» (XVIII век — начинается Просвещение). А можно компьютеру. А почему нет? Кому-то же надо. Как пелось в одной песне нелюбимого мною Окуджавы, крайне популярного в советское время, «мне надо на кого-нибудь молиться». Там было про другое, но я имею в виду, что на кого-то все время надо молиться... ...Наш режиссер известный — Марлен Хуциев, в своих фильмах «Мне 20 лет» (или «Застава Ильича» это еще называлось) и потом «Июльский дождь» — он же говорил, как советское поколение, уже четвертое после поколения революционеров, прагматиков, сражавшихся в Великой Отечественной войне, и реформаторов, — оно загнивало не от недостатка денег и развлечений, а от этой самой смертной болезни. Про которую говорил еще Кьеркегор, о которой много говорили Ницше и Достоевский. С ней же что-то надо делать в ХХI веке. «Что ж человек? — спрашивает Блок. — За ревом стали, в огне, в пороховом дыму, какие огненные дали открылись взору твоему?». Перед этим, про XIX век говоря, он говорит: А человек? — Он жил безвольно: Не он — машины, города… То есть если мы не ответим на вопрос, что с человеком, то дело будет плохо. А есть попытка не ответить. И пока мы идем следом за азами Запада — за азами Запада! — эта попытка будет доминировать в политикуме нашей страны с губительными последствиями. Абсолютно губительными! 📑Читать целиком: «Технофашизм и трансгуманизм» Смотреть передачу полностью ➡️ MAX | Telegram | ВК