Сосед Саня Антипин с началом осени нетерпеливо поджидал, когда даст шугу и встанут зато...
Сосед Саня Антипин с началом осени нетерпеливо поджидал, когда даст шугу и встанут затоны. Очень ему хотелось опередить Колю Тарасова и поднырнуть сети на «Глубокой». Он даже ночами прислушивался к ветру: будто по шелесту веток можно угадать, когда схватится первый лёд. Выпал уже подходящий снежок, и добраться можно было на Викиной машине. Два раза они с женой уже съездили и были очень довольны уловом: сиги и ленки приятно бились на льду, вытащенные из сетей. Саня щурился, довольный, и говорил: «Вот это рыбалка, вот это дело». Настал третий раз. От машины до устья протоки Саня тянул маленькую карточку, где лежали сети, ружьё и рюкзачок. Жена Вика шла впереди с пешней, проверяя лёд, и время от времени оглядывалась — убедиться, что муж не отстаёт. Проверили уже почти все сети. Оставалась одна, на самом конце протоки. И тут с той стороны, с рёвом, выскочил чёрный, худой, с огромной башкой медведь. Шкура висела на позвоночнике, как на вешалке, будто зверь за лето растерял силы, но не злость. Испугаться толком не успели. Ружьё было на берегу, в нарточке. Саня скреб ногами по скользкому льду, никак не мог заскочить на яр. Время будто растянулось: каждый шаг давался тяжело, как сквозь густую воду. Виктория медленно уходила со льда к берегу, не делая резких движений, зная, что любое дёрганье может разозлить зверя. Но судьба сжалилась: медведь крутанулся, обвёл их тяжёлым взглядом и скрылся в черемошнике. Семья благополучно выбрала и перетрясла сеть и вернулась домой. Только дома, уже за чаем, у Сани задрожали руки, а Вика молча накрыла его ладонь своей. На следующий день Александр, всё ещё злясь на собственный испуг, собрал команду из четырёх охотников и трёх собак. Взял с собой и внука-подростка, приехавшего на осенние каникулы. Мальчишка смотрел на деда широко раскрытыми глазами, будто пытался запомнить каждое слово. Собаки сразу подняли зверя и тут же, поджав хвосты, сбились у табора. Их трусость была даже честнее бравады: они первыми поняли, с кем имеют дело. Пришлось Сане с Виктором лезть в непроходимый кустарник, рискуя жизнью, чтобы попытаться добыть обидчика. Стреляли много и без толку. Благо снег позволял найти предполагаемое место лёжки медведя — по следам, по примятой траве, по крошечным комочкам земли, выбитым когтями. В очередном перелазе черновика медведь выскочил прямо перед Сашкой. Тот коротко вскрикнул и нажал на курок. Патрон дал осечку. Секунда растянулась в вечность. Благо друг был рядом — и бахнул из своего «Заура». Не оплошал и Андрей: забили шатуна восемнадцатым выстрелом. Когда ободрали добычу, нашли всего одно пулевое отверстие. Все неудачи списали на пули Полева, которые дают сильный рикошет, — не то что старый добрый «Спутник». Внук, переживший всю эту котовасию, тихо сказал, глядя куда-то в сторону, чтобы не встречаться взглядом ни с дедом, ни с остальными: — Больше я в лес без деда с ружьём — ни ногой. Саня только хмыкнул, потрепал его по плечу и ничего не ответил. Но вечером, когда мальчишка уснул на лавке, свернувшись калачиком, Саня долго сидел у окна, смотрел на тёмный лес...