Она сорок лет копила на старость. Сын потратил всё за один разговор. А когда она пришла... — 7 июля 2026 г. в 08:13:01.089
Она сорок лет копила на старость. Сын потратил всё за один разговор. А когда она пришла к нему домой — дверь открыла незнакомая женщина Меня зовут Галина. Мне шестьдесят четыре года, и я всю жизнь была из тех, кто не просит. Я работала бухгалтером на заводе тридцать один год. Вставала в пять сорок, ела на работе, экономила на всём, на чём можно было экономить. Не на курортах, не на шубах — на себе. Потому что был Серёжа. Сначала маленький, потом студент, потом молодой специалист которому нужна машина, потом муж которому нужен ремонт, потом отец которому нужен первый взнос. Я никогда не считала. Мне казалось, так и выглядит материнство. Когда умер Коля — мой муж — я осталась с книжкой, на которой лежали восемьсот тысяч. Сорок лет откладывала по чуть-чуть. Это были деньги на старость. На сиделку, если понадоблюсь. На то, чтобы не быть обузой. Серёжа позвонил через три недели после похорон. — Мам, тут такое дело. Нам с Аней предложили квартиру. Срочно, цена хорошая, но не хватает. Ты же понимаешь, это вложение, потом вернём с процентами. Я понимала. Я перевела шестьсот тысяч. Расписки не попросила. Он же сын. Восемь месяцев он не звонил сам. Я набирала — отвечал коротко, был занят, потом перезвоню. Потом перезвоню. Потом перезвоню. Однажды я приехала без предупреждения. Просто соскучилась. Дверь открыла незнакомая женщина лет тридцати пяти. Тёмные волосы, халат, уверенный взгляд. — Вы к кому? — Я к сыну. Я мама Серёжи. Она помолчала секунду — одну, но я её почувствовала всей кожей. — Серёжа здесь больше не живёт. — Как — не живёт? — Они с женой разъехались два месяца назад. Я квартиру купила. Я стояла в чужом дверном проёме и смотрела на женщину, которая жила в квартире, купленной на мои деньги. На мои. Сорок лет. Она, видимо, что-то поняла по моему лицу, потому что тихо сказала: — Вы заходите, я чай поставлю. Я зашла. Не знаю зачем. Ноги сами. На кухне был новый гарнитур. Белый, красивый. Я сидела за чужим столом, пила чай из чужой кружки и думала об одном: Серёжа знал, что квартиру продали. И не позвонил. Женщину звали Марина. Она работала юристом. Когда я уходила, она сказала мне кое-что. Одну фразу. После которой я поняла, что молчать мне больше нельзя.