Сын вытряхнул материну сумку прямо на кухонный стол. Очки ударились о сахарницу, из кош...
Сын вытряхнул материну сумку прямо на кухонный стол. Очки ударились о сахарницу, из кошелька высыпалась мелочь. — Вот и нашлись. А ты говорила, не брала. Раиса Ивановна смотрела на конверт. Белый, с надорванным уголком. В нём Дмитрий держал деньги на ремонт машины. Теперь внутри лежали только две тысячи из десяти. — Куда остальное? Она молчала. — Мам, я тебя в дом пустил. Кормлю. Лекарства покупаю. Ты решила, можно ещё и по карманам? Из коридора донёсся скрип половицы. Тринадцатилетний Лёша остановился за дверью. Бабушка заметила его первой и едва заметно покачала головой. — Я верну с пенсии, Дима. — Значит, всё-таки ты? — Я. Он коротко засмеялся. От этого смеха она вздрогнула сильнее, чем от крика. — Собирайся. Завтра отвезу к сестре. Раз у родного сына воруешь, живи у чужих. Раиса Ивановна присела, подняла с пола футляр. Пальцы не слушались, застёжка никак не закрывалась. Лёша шагнул на кухню. — Пап, не надо. — В комнату. И запомни: жалеть человека и позволять ему воровать — разные вещи. Мальчик посмотрел на бабушку. На её губах проступила кровь: она слишком сильно прикусила их, стараясь не заплакать. — Дима, я всё верну, — повторила она. — Только сегодня никуда не ходи. Давай утром поговорим. Сын насторожился. — Куда не ходить? Ты кому деньги отдала? В кармане Лёши завибрировал телефон. Мальчик побледнел и прижал ладонь к ткани. Дмитрий протянул руку: — Давай сюда. Лёша отступил. — Сначала дверь запри. — Что? — Входную. На оба замка. Он положил телефон на стол экраном вверх. На нём светилось новое сообщение: «Пять минут. Или твой отец сегодня всё увидит»… 😱