— Сына моего больше нет. И содержать чужого ребёнка я не обязана.
— Сына моего больше нет. И содержать чужого ребёнка я не обязана. Свекровь вытряхнула детские ботинки на лестничную площадку. Марина посмотрела на чёрную ленту у фотографии в прихожей. С похорон прошло девять дней. — Не при Саше. Пожалуйста. Мальчик стоял за её спиной. Держал папину кепку двумя руками, как хрупкую посуду. — Пусть знает, — сказала Валентина Петровна. — Хватит лжи. Она бросила на сумку старый конверт. В нём было письмо от человека, с которым Марина рассталась ещё до знакомства с Ильёй. Нашла свекровь его среди сыновних документов. Там было всё: имя ребёнка, дата рождения и требование не мешать «настоящему отцу», который за семь лет ни разу не приехал. — Ты подсунула Илюше чужого! А он ночами работал, мальчишку на море возил! — Илья знал. — Мёртвого теперь удобно в свидетели брать. Марина хотела пройти в комнату, но свекровь загородила дверь. — Только одежду. К вещам сына не прикасайся. Саша придвинулся к матери. — Мам, а папу мне тоже нельзя? Марина не сразу поняла. Он показал кепку. Свекровь потянулась к ней. Мальчик прижал её к груди, и Марина впервые повысила голос: — Не трогайте его. — Тогда уходите оба. В сумке завибрировал телефон. Звонил Денис, Ильин друг. Хотел узнать, не нужно ли отвезти их за продуктами. Марина ответила, но вместо слов вырвался какой-то чужой звук. Денис приехал через двадцать минут. Выслушал Валентину Петровну. Поднял письмо с сумки. Потом очень тихо спросил: — Илья вам правда ничего не рассказал? — Что ещё он должен был рассказать? Денис открыл на телефоне старую запись. На экране появился Илья — живой, смеющийся, в той самой кепке. И тут случилось такое… 😱