ех на свете – и тёти Нины, и её детей, да вообще – всех остальных людей на земле. И то,...
ех на свете – и тёти Нины, и её детей, да вообще – всех остальных людей на земле. И то, что сделали Саша и Ксюша – неправильно и подло… я подумаю, что с этим делать. А ты скажи мне, ты сама что хочешь? Хочешь, чтобы мы сейчас же собрались и уехали от тёти Нины, или хочешь всё же подружиться с ребятами? Женька вспомнила свой разговор с бабушкой о том, что папа еще молодой, и ему нужна семья, потому что без семьи люди живут плохо. И о том, что если от трудностей бежать, то всё равно не убежишь от всех. - Наверное, я хотела бы с ними подружиться… - А тётя Нина? Не обижает тебя? – голос отца был напряжен, как струна. - Нет, не обижает. Она строгая, не как… не как наша мама. Но она и с Сашей и Ксюшей тоже строгая… - Жень, пообещай мне, что ничего не станешь от меня скрывать! Мы же с тобой только и есть друг у друга, а еще бабушка и дед! Но, тётя Нина и ребята…они еще пока не наша семья, и нам с тобой решать, станут ли они ею. Поэтому – говори мне всё, ладно? А заколки…мы тебе новые купим, столько, сколько захочешь. - Спасибо, пап. Только давай и Ксюше купим, а то ей будет обидно. Сергей молча кивнул, но по нахмуренным бровям Женька поняла, что отец крепко задумался.