#Ураган_знаний по мотивам моей диссертации: Москва – город будущего?
#Ураган_знаний по мотивам моей диссертации: Москва – город будущего? Прогнозирование (а иногда даже «программирование») желаемого будущего исторически входит в пул задач главного архитектора города. Это понимали и мастера XX века: в своём стремлении улучшить уровень жизни средствами архитектуры они могли опираться как на прогрессивные зарубежные концепции, так и моделировать собственные. На рубеже XIX-XX вв. умы европейских архитекторов захватила концепция «города-сада» Эбенизера Говарда. Она описывала гибридный способ расселения, где городская инфраструктура с сочетается с малоэтажной, разреженной застройкой деревни. Обилие зелени – неотъемлемый атрибут такого поселения: в самом центре поселения располагался сквер, окружённый административными зданиями, а между расходящимися от центра улицами располагались «пояса» озеленения. ☑️ Эти идеи были хорошо восприняты в СССР: этому способствовали потребность иметь собственное подсобное хозяйство из-за голода, а также «квартирное уплотнение» в связи с расселением рабочих по коммунальным квартирам. ➡️С.О. Хан-Магомедов отмечал, что в 1920-е годы теория "города-сада" стала почти официальной градостроительной доктриной: влияние концепции прослеживается и в документах, регламентирующих градостроительные планы – докладах и резолюциях представительного съезда по оздоровлению населенных мест" (1921), проекте положения «Об установлении городских планов"(1922). Вариантом её воплощения стал проект «Новая Москвы» (1918-1924). По прогнозам Щусева его реализация была рассчитана на 25 лет и предполагала создание кольца пригородов-садов с малоэтажной застройкой за пределами Окружной железной дороги. Группу новых поселений предполагалось замкнуть зеленой зоной шириной в 2 версты. ➡️Другой принцип реконструкции Москвы предполагал объединение её с пригородами и создание агломерации. Такой формат был предложен С. Шестаковым в проекте «Большая Москва» (1925). За счет включения пригородов в состав Москвы площадь столицы увеличивалась в 10 раз, а совершенствование застройки шло за счёт локальной реконструкции разрушенных ранее районов: здесь должны были прикладывать новые магистрали, строить новые районы, а также разбить сады и парки. В пределах Окружной железной дороги предполагалось создать три «пояса», внутри разделенных на сектора: в первый вошло бы по 2 парковых и 2 промышленных, во второй – 4 города-сада с прилегающими парками, в третий – лесополоса. Численность населения не должна была превышать 60-70 человек на гектар – как в Нью-Йорке того времени! Аналогичные проекты, предполагавшие интеграцию Москвы в более тесную связь с прилегающими городами, разрабатывались также Б. Сакулиным и М. Диканским. Указанные проекты сохраняют радиально-кольцевую структуру, но были и типы проектов, которые видели будущее города без неё. К примеру, «Парабола» Н. Ладовского предлагает «разорвать» радиально-кольцевую систему планировки в северо-западном направлении вдоль улицы Горького, Ленинградского шоссе. Она частично повлияла на генплан Москвы 1971 года, который делал акцент на юго-западном направлении. От радиально-кольцевой структуры хотел избавиться и Ле Корбюзье: в своем проекте 1930 года он предлагал заменить её на функционально зонированный город с административным центром на северной периферии. ➡️Ярким феноменом проектной футурологии второй половины XX века являются проекты группы НЭР – коллектива из выпускников МАРХИ во главе с А. Гутновым и И. Лежавой. Смысловым «ядром» проекта стала идея организация городской ткани вдоль коммуникационно-транспортных артерий при сохранении функционального зонирования. Из замкнутого территориального образования город обретал динамичную, открытую форму — «Русла», как на миланской триеннале и «Спирали», как на ЭКСПО в Осаке 1970 года.