Прозрачность или поборы? Часть 3: Незаконные работы и волонтеры на памятниках
Прозрачность или поборы? Часть 3: Незаконные работы и волонтеры на памятниках Продолжая разбор финансовой деятельности куратора «Том Сойер Фест — НН» Анны Давыдовой, я вынужден поднять еще более глубокий пласт нарушений. Помимо полной непрозрачности движения денежных средств, организаторы открыто демонстрируют пренебрежение федеральным законодательством в сфере охраны культурного наследия. В своем объявлении о сборе средств они пишут о «локальном ремонте фасада» силами волонтеров. Однако как человек, знакомый с законом, я хочу задать Анне Давыдовой несколько профессиональных вопросов: 1) Где разрешение на работы? Термина «локальный ремонт» в Федеральном законе № 73-ФЗ попросту не существует. Любые строительные манипуляции на Объекте культурного наследия (ОКН) требуют официального разрешения от УГО ОКН, а выполнять их может только организация с лицензией Министерства культуры РФ. Насколько я помню, у общественного движения «Том Сойер Фест» такой лицензии нет и быть не может. 2) Где проект или, хотя бы ведомость объёмов работ? Чтобы получить разрешение даже на поддерживающий ремонт ОКН, необходима как минимум утвержденная ведомость объемов работ, а в идеале — полноценный проект. Я считаю, что эксперту Минкульта Давыдовой А.А. нелишне будет обновить в памяти содержание статьи 45 Федерального закона № 73-ФЗ. 3) Установлен ли предмет охраны? Если эксперт Министерства культуры РФ говорит именно о «ремонте», она обязана знать базовую вещь: для возможности его проведения юридически необходим установленный предмет охраны. Он точно там есть? Вот официальная выписка из Единого государственного реестра ОКН по данному дому. Описания предмета охраны в ней попросту нет. Да, в реестре открытых данных Минкульта его указывают не всегда, но закон есть закон. Вопрос остается открытым: на каком основании планируются работы, если ключевой юридический документ отсутствует или не опубликован? 4) Где утвержденная смета? Хоть реставрация, хоть ремонт, хоть противоаварийные или консервационные работы всегда базируются на проекте или ведомости. На их основании рассчитывается детальная смета по государственным расценкам — до копейки. Почему же в данном случае деньги собираются по принципу «отсюда и до вечера», без обозначения конкретной финальной суммы? Как это должно быть по закону? Для эксперта Минкульта напомню правильный и единственный законный алгоритм проведения любых работ на памятнике архитектуры. Всё делается строго в следующем порядке: 1. Подготовили проектную документацию (или ведомость) лицензированной организацией. 2. Подали заявление по установленной форме в орган охраны объектов культурного наследия. 3. Получили официальное разрешение на проведение конкретных работ. 4. Провели работы под руководством специалистов, квалификация которых подтверждена Министерством Культуры РФ. 5. Сдали объект и официально отчитались по результатам перед государством. Что из этого алгоритма выполнено в данном случае? Ничего. Так что именно организаторы планируют делать руками волонтеров на объекте культурного наследия? Граждане без профильного образования и лицензий без надлежащего руководства по закону не имеют права прикасаться к конструкциям памятника. Максимум, что они могут сделать на законных основаниях — это разгрузить те самые пресловутые доски и разойтись по домам. Попытка выдать незаконные, непрофессиональные строительные работы на памятнике за «благотворительную акцию» — это не просто халатность. Это прямое нарушение федерального законодательства, за которое предусмотрена административная и уголовная ответственность. Требую от организаторов предоставить общественности согласованную УГО ОКН документацию, разрешение на работы и лицензию подрядчика. В противном случае эти действия должны быть немедленно пресечены надзорными органами.