Спортивная сумка, набитая наспех свернутыми ползунками и влажными пеленками, с глухим з...
Спортивная сумка, набитая наспех свернутыми ползунками и влажными пеленками, с глухим звуком грохнулась о бетонный пол лестничной клетки. Следом из прихожей вылетел плюшевый медведь, задел железные перила и шлепнулся прямо в черную жижу от чьих-то ботинок. — «Убирайся в свои грядки!» — визжала свекровь, брезгливо отряхивая руки, словно только что копалась в помойном ведре. — Думала, пузом в городскую квартиру пролезешь? Забирай свой писклявый кулек и чтоб духу твоего здесь не было! Таисия стояла на сквозняке, судорожно запахивая тонкую куртку. На руках у нее ворочалась и кряхтела семимесячная Ника. Из соседней квартиры потянуло щами и едким запахом. Из-за спины разъяренной Маргариты Львовны робко выглянул свекор. Иннокентий Павлович нервно поправлял сползающие очки и старался не смотреть невестке в глаза. Когда его жена отвернулась, чтобы с грохотом задвинуть щеколду на второй двери, он торопливо сунул в карман Таисии скомканные бумажки. — Тая… ты поезжай, — забормотал он, пряча руки в карманы домашних брюк. — На такси хватит. Вадим вернется, я с ним поговорю. А пока… не зли ее. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась. Лязгнул замок. Таисия осталась одна на тускло освещенной площадке. Она присела на корточки, зажав сумку между колен, и попыталась укутать Нику поплотнее. Ребенок жалобно захныкал. А ведь Вадим обещал ей совсем другую жизнь. Позапрошлым летом он приехал в их поселок к школьному приятелю, увидел Таю возле местного магазина и вцепился мертвой хваткой. Обаятельный, городской, с гладкой речью. Он рассказывал ей про рестораны, про набережные, возил на своей иномарке на речку. Тая сдалась. Бабушки — Евдокия и Глафира, вырастившие ее после того, как родителей не стало, — только головами качали, но перечить не стали. Городская сказка закончилась на следующий день после скромной росписи. Квартира свекрови встретила Таисию запахом полироли для мебели и стерильной, пугающей чистотой. Маргарита Львовна, бывший главный бухгалтер строительного треста, установила армейские порядки. Полотенца должны висеть строго по цветам. Чашки в сушилке — ручками вправо. — Вы в своей глуши, может, и привыкли из одного корыта хлебать, а у нас приличный дом, — поджимала губы свекровь, наблюдая, как Тая чистит картошку. — Кожуру тоньше срезай. Транжира. Тая молчала. Вставала в пять утра, намывала полы, гладила Вадиму стрелки на брюках, варила бульоны. Но когда родилась Ника, притворство закончилось. Девочка спала урывками, мучилась с животом. По ночам квартира наполнялась надрывным плачем. Вадим продержался ровно месяц. Сначала он ушел спать на диван в зал, потом стал задерживаться на работе, ссылаясь на срочные отчеты. А в ноябре заявил, что уезжает в командировку на базу отдыха — налаживать связи с партнерами. Связи он налаживал с Илоной, новенькой секретаршей из соседнего отдела. Тая узнала об этом случайно: Вадим забыл отключить синхронизацию планшета, который остался дома. На экране высветились фотографии с базы отдыха, где ее законный муж обнимал загорелую брюнетку.