Александр Шураев - выпуск 1976 (продолжение воспоминаний)
Александр Шураев - выпуск 1976 (продолжение воспоминаний) Впечатления от первого полета В процессе предварительной подготовки штурманы – инструкторы распределяли последовательность смены рабочих мест. Как правило, при продолжительности полета два с половиной – три часа, работали на двух учебных местах. Суета вокруг самолета плавно сходит на нет. Экипаж занял свои рабочие места в кабине самолета, курсанты, надев на себя подвесные системы парашюта, расселись по своим. Сидеть в подвесной системе не удобно, но без него теперь никуда. Бортмеханик закрыл входную дверь. Сразу исчезли внешние звуки и запахи. В учебном салоне проверил закрытие всех люков. Строго сказал, чтобы не трогали красные ручки, кнопки, и удалился в кабину. В замкнутом пространстве самолета было слышно, как экипаж выполняет проверку оборудования перед запуском, мы взволнованно перебрасывались первыми впечатлениями. Из кабины экипажа доносится: - «Плавник-старт», тридцать пятый разрешите запуск. В ответ командно-диспетчерский пункт (КДП): Тридцать пятый, я «Плавник-старт» запуск разрешаю. Самолет, до этого мирно стоявший на бетоне, начал оживать. Заработало электрическое и гидравлическое оборудование, слышны щелчки срабатывающих реле. Стартер начал раскручивать винт двигателя. Плавно с нарастающим ускорением. Потом легкий хлопок – воспламенилось топливо в камере сгорания. Двигатель вышел на обороты малого газа. Следом запустился второй. Инструктор дал команду на включение и проверку оборудования на рабочем месте. Приборы ожили, шкалы и стрелки начали вращаться. Я их успокоил, установив в исходное для полета, положение. Увеличив обороты двигателя, самолет стронулся с места и порулил на взлетную полосу. На ВПП еще раз проверил работу и показания приборов на своем месте и приготовился к взлету. Экипаж запрашивает: - «Плавник-старт», тридцать пятый разрешите взлет. Тридцать пятый, я «Плавник-старт» взлет разрешаю. Обороты двигателей вышли на взлетный режим, самолет завибрировал. Словно от нетерпения скорее оторваться от земли. Примерно тоже чувство испытывал и я. И вот мы стронулись с места. Нажал на часах кнопку «Время полета». Перегрузкой прижало к спинке сиденья. Скорость на приборе растет. Сто, сто двадцать, сто сорок, сто шестьдесят, сто восемьдесят – понимается передняя стойка шасси. Двести, двести двадцать – отрыв. Высотомер начал отсчет высоты: десять метров убирается шасси. Сто метров уборка закрылков появляется легкая невесомость, самолет просаживается к земле. Закрылки убраны, машина пошла в устойчивый набор высоты. С каждым набранным метром нарастал восторг от осознания, что я лечу. Лечу не пассажиром, а членом экипажа и участвую в его работе. Земля ушла под крыло. Дома слились в населенный пункты, дороги и реки превратились в тонкие нити. Высота четыре тысячи двести метров. В первом полете отрабатывали порядок ведения визуальной ориентировки, сличение полетной карты с местностью. То есть увидев ориентир на земле, найти его на карте. Таким образом определялось положение самолета относительно линии маршрута полета. Инструктор терпеливо объясняет нам как правильно вести бортовую документацию. У штурмана – это штурманский бортовой журнал, в котором фиксируются высота, скорость, курс полета, направление и скорость ветра, время расчетного и фактического пролета поворотных пунктов, безопасные высоты. Двигатели равномерно гудят. Приборы живут своей жизнью, помогая определять элементы полета и выполнять полетное задание. Мы летим по маршруту: Челябинск – Остроленка – Бурли – Боровской – Половинное Ваганово – Челябинск. Ингода посматриваю на коллег. Трудятся в поте лица. Движения еще суетливы, в том числе и у меня. С рабочего стола падают карандаши, ручки, линейки, штурманский портфель мешает под ногами. Полет подходит к конечному пункту, самолет приступает к снижению и заходу на посадку. Земля приближается и все на ней увеличивается в размерах. Впереди Челябинск с заводами и частоколом труб, которые дымят всеми цветами радуги, а за ним наш аэродром. ВПП вытяну