В детстве меня почему-то совершенно не интересовал телевизор. И долгое время я считала ...
В детстве меня почему-то совершенно не интересовал телевизор. И долгое время я считала это едва ли не своим достоинством. Другие дети могли часами сидеть перед экраном, а мне было всё равно. Родителям не приходилось переживать, что я испорчу зрение, что телевизор меня «отупит» и вообще что я слишком много времени провожу за просмотром чего-то бессмысленного. В общем, я была молодец. Правда, у этой моей прекрасной особенности оказался один побочный эффект: я выросла человеком, который совершенно не ориентируется в кино. Я почти никогда не знаю, что сейчас все смотрят, какой сериал считается обязательным, какой фильм обсуждает половина интернета и почему вдруг оказывается, что «это же все видели». Поэтому кино я часто выбираю довольно странным способом: доверяю спискам вроде «100 лучших фильмов», восторженным рецензиям или просто разделам онлайн-кинотеатров. Написано «детское кино»? Значит, вероятно, детское. Именно так вчера мы с Лёвой совершенно без задней мысли включили мультфильм «Жизнь Кабачка». Сначала я даже обрадовалась. Это кукольная анимация — та самая, где за несколькими секундами движения стоят часы кропотливой работы. Я сто лет не видела ничего подобного и подумала, что заодно покажу Лёве, что куклы — это вовсе не исключительно история про «девочек, которые играют в куколки». Кукольная анимация — огромное ремесло, искусство, профессия. В общем, ещё один маленький кирпичик в мою личную борьбу с представлениями о том, что существуют какие-то исключительно мужские и исключительно женские занятия. А потом мультфильм начался. Главного героя зовут Икар, но он предпочитает, чтобы его называли Кабачком. Он живёт с матерью-алкоголичкой. Отец ушёл к какой-то «цыпочке», причём сам Кабачок не особенно понимает, что такое «цыпочка», поэтому представляет её буквально курицей. Где-то там существует папа — почти мифический супергерой, который почему-то любит какую-то курочку, — а здесь есть мама, кресло, пиво и ребёнок, который играет пустыми банками. Кстати, само имя «Кабачок» вызвало у меня совершенно неожиданное воспоминание. Когда Лёва родился и дети лежали в роддоме, спелёнутые ровными маленькими свёртками, одна из медсестёр называла их то «кукурузками», то «кабачочками». Унесёт ребёнка на осмотр, потом возвращается: «Вот ваша кукурузинка. А вот ваш кабачочек». И я подумала, что, возможно, это вообще какая-то интернациональная родительская нежность — придумывать младенцу смешное овощное имя. Наверное, когда-то и мама Икара называла его Кабачком именно так: ласково. Ещё до алкоголя. До ухода мужа. До той жизни, которую мы видим в начале мультфильма. А потом происходит трагедия. Мама падает с лестницы — не без участия Кабачка. Он остаётся один и попадает в детский дом. И вот здесь, наверное, мне следовало бы вспомнить, что рядом со мной сидит девятилетний ребёнок, выключить мультфильм и сначала самой разобраться, что именно мы смотрим. Но я не выключила. Во-первых, было уже поздно делать вид, будто ничего не произошло. Лёва тоже всё увидел. В сцене, где мама злится из-за шума банок, а Кабачок убегает от неё наверх, у него возникло сразу много чувств и вопросов. А во-вторых, тема детского дома в нашей семье уже однажды возникала — причём довольно болезненно. Когда-то учительница напугала Лёву словами о том, что если он будет «плохим мальчиком», его могут сдать в детский дом. Мне вообще кажется удивительным, насколько легко взрослый иногда может бросить фразу, которая для него является просто способом дисциплинировать ребёнка, а для ребёнка превращается почти в экзистенциальную угрозу: оказывается, родители могут отказаться от тебя, если ты недостаточно хороший. И поэтому мы продолжили смотреть. В детском доме Кабачок встречает других детей. И постепенно выясняется, что почти за каждым из них стоит история, которую совсем не хочется называть детской. У кого-то мама была депортирована, и девочка продолжает ждать её, выбегая на крыльцо каждый раз, когда кажется, что мама наконец приехала. У кого-то родители зависимы. У кого-то оте