«Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс» — эти мои заметки написаны в самом начале Русск... — 5 мая 2026 г. в 21:23:11.392
«Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс» — эти мои заметки написаны в самом начале Русской весны. Даже когда мы вспоминаем свои любимые фильмы, получаются реминисценции, то есть фильм не льется в памяти целиком, а лишь яркими моментами. И жизнь так же вспоминается. Но, войны, штурмы, захваты заложников, нельзя назвать «яркими моментами». И, тем не менее, это то, за чем я профессионально наблюдал. Есть, что вспомнить. «Будённовск. Июнь 1995 года. Кругом пикеты. Всем «Стой! Назад!». А мы с Вадиком и Куком вышагиваем, как генералы. Морда лопатой и вперёд! Репортёры… Наглость – второе счастье! Вот ростовский ОМОН. Вроде знакомые… – Здорово, Виталька живой? – Да все наши живы… За гаражами, «Альфа». Человек десять взрослых бойцов. Мокрые от пота, нервничают, возбуждены. – Да, мы были там, где морг! – Мы постреляли их немножко. А они заложников берут и ставят в окна с полотенцами! – Там гранаты кидали! На нашу камеру никто внимания не обращает. Это большая удача. Снимаем. В общем, не шугают нас. Огромный альфовец, его зовут Палыч, объясняется с подполковником, что завёл нас сюда. – Постой, ты проезжал к моргу? – Я проходил туда. Что за морг такой? Чего они все туда рвутся? Появляются ещё раненые спецназовцы. Идут своим ходом. Альфовцы за гаражами облегчённо вздыхают. Видать, своих и ждали. Один раненый опускается на асфальт. Его осматривают, не снимая шлема с поднятым стеклянным забралом. – В шею ранен? – Вот здесь кольнуло. – Да, вижу. В шею. Ещё раненый. На брови приклеенный тампон. Рука перебинтована. Сквозь белую марлю проступает кровь. Все группируются вокруг великана-спецназовца. – Вы откуда? Раненый, нахмурившись, смотрит в глаза Палычу. Молчит. Не может сосредоточится. Не понимает вопроса. – Откуда вы пришли? – От торца. С того торца, который… – С пищеблока? – Да! Гаражи – наш бастион. Военный домик мышки-норушки. Здесь постепенно накапливается народ. Из-за угла появляются трое солдат. За ними толпа штатских. Впереди два измождённых мужика. Тащат носилки. Позади женщины. Пожилые, в домашних халатах. – Вы откуда? Женщины тяжело дышат, всхлипывают. – Заложники. – А кто там в окнах стоит, простынями машет? – Да наши же и машут! Они уже пошли на все, наших вот так в окна выставили! Стреляют из-за них, а им даже пригибаться не дают, стоят сзади».