⤵️ — 21 августа 2026 г. в 15:08:28.506
⤵️ Я говорил, что ерунда - требовать, чтобы купол станции был рассчитан на попадание самолёта, списывая с американцев. Они имели в виду частные самолёты типа Cessna, которые могут случайно упасть, и купол должен это выдержать. В России же Cessna не летают - летают широкофюзеляжные. Можно ли представить купол, который выдержит попадание широкофюзеляжного самолёта или, скажем, ракеты «Томагавк» с боеголовкой 400-500 кг, или ракеты «Искандер»? Смешно думать, что это можно сделать. Мы тогда говорили, что нужно защищать станцию не бетоном (делая её безумно дорогой), а с помощью ЗРК и частных военных компаний. Защита станции - это защита её неба. Сейчас постепенно все к этому приходят. Важный момент: мы в июне столкнулись с серьёзными ударами, которые продолжаются (недавний удар по Нефтекамску). За прошедшие два месяца удалось решить две задачи: первая - довольно быстрое восстановление станций даже после пожаров и разрушений; вторая - сбивается 99,7% беспилотников, приближающихся к генерирующим мощностям; 100% сбить не удаётся, но представьте, что по заводу в Нефтекамске попало бы не 2-3, а 20-30 беспилотников - разница очевидна. Я возвращаюсь к теме: современная война - война за энергоносители. Стороны начали это понимать и психологически перешли к серьёзным действиям. Начали украинцы (надо признать). Россия нашла адекватные способы борьбы - не полные, не 100%, но в условиях войны стопроцентного не бывает. В ответ Россия начала воздушное наступление на порты, суда и энергетические мощности. В итоге блэкаутов становится всё больше. К осени Украина, вероятно, не сможет защитить ни небо, ни энергетику (генерирующие мощности, запасы ГСМ, распределительные сети). 📍Это важно для текущей войны и производства беспилотников, но всё это второстепенно. Предположим, завтра война заканчивается. В каком положении окажется Украина перед гонкой за искусственный интеллект, а значит, и за энергетику для него? Европа в не лучшем положении. Удары по России уменьшили количество энергетических мощностей, но в России запас был изначально достаточным, и сейчас его будут увеличивать. Совещание в Росатоме именно об этом - не о нехватке энергии, а о том, что в новых условиях будем производить её больше. Принято принципиальное решение: поскольку нефть и газ требуют уязвимых заводов для крекинга и очистки, переходим на производство электроэнергии на АЭС. Нефтяники и газовики пусть занимаются автомобилями и теплом, а электроэнергию будут давать атомные станции. Здесь двойная логика. ▪️Первое - внутренние станции. Россия имеет классический ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) - стандартный реактор, который можно продавать. У нас огромный опыт, отработанные технологии. Но Россия также имеет БН (быстрый натриевый реактор) четвёртого поколения. Мы прошли точку невозврата в создании Бреста (правда, не Брест-1000, а Брест-300). Важно, что через пару лет технология станет рабочей. Если есть безопасный реактор, который даже «Томагавком» не выведешь из строя, то это Брест. ▪️Внешняя сторона - мы готовы строить станции, и Россия удачно пользуется международной ситуацией. По договору о нераспространении ядерного оружия строить АЭС в любой стране можно, но необходим контроль над расщепляющимися материалами. Россия говорит, что все расщепляющиеся материалы будут наши, мы их забираем обратно. Все рады - не будет загрязнения. Но это означает, что через 10 лет 10-15% энергии ряда стран будут зависеть от рубильника, который находится в распоряжении Росатома и России. Это часть российской стратегии в большой войне с Западом. Это уже не просто технологическое лидерство, а экспорт технологической и энергетической независимости. Отличный ход. 📍Итак, Россия обеспечивает свою энергобезопасность и готова продавать её. С ней пытаются бороться словами «не нужны ваши АЭС», но борьба обречена на неудачу при первых серьёзных проблемах в сфере технологий и ИИ. Сегодня Президент это подчеркнул. ⤵️