Людмила встретила, как всегда, максимально вежливо, извинилась, вернулась: ваши пальцы,...
Людмила встретила, как всегда, максимально вежливо, извинилась, вернулась: ваши пальцы, Люда, пахнут ладаном, табаком и стабильностью. Радио орёт, солнце светит, цензура бдит: «Мне бы лучше вон ту...», забрюлили слово, выключили образ. Обычно Людмила задаёт один вопрос, ответ ей не особо нужен, в порядке очереди использует ножницы и машинку, чем-то (зачем-то) мажет мою башку и спрашивает: «Нормально?» Я всякий раз напрягаюсь, открывая глаза, но нет, всё как будто бы так, как надо. Жирная до неприличия кошка провожает презрительно-равнодушным взглядом, я выхожу, балансирую на льду, останавливаюсь, глядя на мусорку, и понимаю, не понимая: я живой. Голуби выглядят так, будто уверены в том, что найдут пропитание, игнорируют всё и всех, не реагируют на сирену, не просят и не верят ни во что. Позже, уже вечером, на хуторе, сняв с петель дверь в сад, я остановился возле окна с видом на лето и шифер забора: всё только начинается.