Деревенька моя притаилась в лесах Синегорья.
Деревенька моя притаилась в лесах Синегорья. Переулки ручьями стекают в речной небосвод, Плачут избы смолой, и заборы играют гармонью, И рябины стоят, как невесты, у каждых ворот. Изначальная Русь. Золотая моя плащаница. Я твой преданный сын. Я простая былинка твоя. Я за тысячи лет был медведем твоим и куницей И росою звенел на ресницах седых ковыля. И берёзой грустил у просёлка в заснеженной роще... Я всё чувствую, слышу и вижу, укутавшись в стог, Как ночами в реке солнце рыжую гриву полощет И целует в макушку часовню склонившийся Бог. Как за Ляпушкой милой купаются в росах поляны, Утром пчелы в ладошках спешат дикий мёд поднести, А девчонка - заря в белоснежной сорочке тумана Ждёт ночами меня в косы алые ленты вплести. Снова осень в слезах заметает тайгу позолотой. Прячет сети паук под забытой в елани копной. За рекой журавли покидают родные болота, Лишь рябина одна, как всегда, неразлучна со мной. Тем и счастлив всю жизнь ( и не надо мне счастья иного) — Быть пылинкой земли, на которой живу и умру, Ждать весной журавлей, упиваться стихами Рубцова И свои добавлять, не давая погаснуть костру… Деревенька моя сладко спит на ладони долины. Небо родины милой рассыпало звёзды над ней. Это я иногда грею кисти озябшей рябины, А она же всю жизнь согревает любовью своей. Владимир Квашнин