⬅️ (продолжение)
⬅️ (продолжение) — Я свою работу сделал, — так же ровно ответил Андрей, не отводя взгляда и не сжимая кулаков. В его фигуре не было угрозы — в ней была стена. Серая, шершавая, спокойная бетонная стена. — А твою за тебя делать не стану. Хочешь к девке — бросай так, бригадиру сам объяснишь. Парень постоял секунду, сплюнул под ноги, выругался и молча взялся за лопату. Вечером Седых, подписывая наряды, глянул на Андрея с коротким, скупым прищуром и ничего не сказал, но в получку выписал премию. Прошел год. В октябре, в сырой промозглый вечер, Андрей возвращался с базы. Он шел к автобусной остановке мимо торговых рядов у старой станции метро. На нем была крепкая рабочая куртка, чистые джинсы; плечи его больше не висели мешками, спина держалась прямо, привыкнув к тяжести груза, который он нес теперь по праву — за себя, и только за себя. У пивного ларька, возле мусорных баков, копошился человек. Старая засаленная куртка с оторванным карманом, сбитые ботинки, сизый, пропитой нос. Человек суетливо шарил в карманах, пытаясь наскрести мелочь на пластиковый стаканчик мутной бормотухи, и заискивающе, мелко кивал буфетчице: — Машенька, ну пять рублей всего не хватает… Завтра занесу, ей-богу, крест святой… Это был Валерий Петрович. С базы его выперли еще весной — вскрылась крупная недостача, которую уже не на кого было списать, спасло только то, что хозяева базы не стали заводить дело, просто выставив его на улицу ни с чем. Андрей остановился в трех шагах. Сердце дрогнуло — не от страха и не от торжества. Он смотрел на эту дрожащую спину, на эту шею, испачканную гарью и сажей, на мелкие, унизительные поклоны перед закрывающимся окошком ларька. «Вот оно, — мелькнула быстрая мысль. — Наказал Господь». Но мысль эта не принесла радости. Она показалась Андрею дешевой и гадкой. В падении этого человека не было никакой его, Андрея, победы. Была только страшная, неумолимая тяжесть греха, который всегда сжирает своего хозяина, если вовремя не встретит отпора. Валерий Петрович обернулся, услышав шаги. Его мутные, слезящиеся глаза скользнули по лицу Андрея, на миг задержались, пытаясь что-то вспомнить в полузабытом чаду, но не узнали. Андрей стал другим человеком, а бывший начальник уже никого не помнил, кроме тех, кто мог налить. — Браток… — забормотал он, прижимая грязную руку к груди и начиная мелко, сокрушенно кивать. — Не добавишь десятку? На хлебушек не хватает, чтоб мне провалиться… Андрей посмотрел на него. Достал из кармана пачку сигарет, вынул одну, протянул старику: — Держи. Тот жадно схватил сигарету трясущимися желтыми пальцами. Денег Андрей не дал. Он развернулся и пошел к остановке, на ходу застегивая воротник от сырого ветра. Внутри было тихо и просторно, как в пустом храме после ранней службы, когда ладан уже осел, а в окна льется холодный, честный утренний свет. © Сергий Вестник