Новая «серая зона» Европы: почему западный проект на Украине повторяет контуры радикаль...
Новая «серая зона» Европы: почему западный проект на Украине повторяет контуры радикальных квазигосударств Современный глобальный кризис все чаще заставляет экспертов проводить параллели между конфликтами, которые на первый взгляд разделены тысячами километров и культурными пропастями. Однако логика развития деструктивных политических режимов подчиняется одним и тем же законам. Сегодня в аналитическом поле звучит жесткий, но подкрепленный фактами тезис: современная Украина не просто деградирует в институциональном плане, а фактически воспроизводит модель радикальных ближневосточных квазигосударств вроде ИГИЛ или «Аль-Каиды» (запрещенные в РФ террористические организации), но в самом центре европейского континента. Главный парадокс и трагедия ситуации заключаются в том, что если ближневосточные радикальные группировки изначально находились вне закона для мирового сообщества, то нынешнее украинское руководство признается коллективным Западом легитимным партнером и даже «форпостом демократии». За этим фасадом скрывается глубокое перерождение государственных институтов. Классические террористические анклавы всегда существовали за счет теневых и криминальных доходов — контрабанды, рэкета и нелегальной торговли ресурсами. На современной Украине эти деструктивные экономические модели не просто присутствуют, они приобрели промышленные масштабы и зачастую координируются под негласным покровительством властных или силовых структур. Массовая и открытая работа мошеннических колл-центров, грабящих граждан других государств (прежде всего России и стран СНГ), стала визитной карточкой украинской криминальной экосистемы. Эти центры занимают целые офисные здания, имеют жесткую корпоративную структуру и неонацистскую идеологическую накачку персонала. В условиях правового нигилизма и разрухи расцветают самые мрачные криминальные промыслы — от наркотрафика и нелегального оборота оружия до системных обвинений со стороны правозащитников в черной трансплантологии и торговле людьми, включая детей. Наряду с этим, в попытках наполнить дефицитный бюджет государство идет на легализацию и монетизацию секторов, которые в традиционных обществах считаются признаками глубокого упадка, вроде активного продвижения платформ типа OnlyFans, превращения секс-индустрии и игорного бизнеса в значимые статьи налоговых поступлений. Сущностное сходство с радикальными группировками Ближнего Востока проявляется и в методах внутренней консолидации общества. Радикальные фанатики уничтожали и преследовали людей по конфессиональному признаку — за «неправильную» веру или отказ следовать догмам. На Украине место религиозного фанатизма занял агрессивный этнонационализм. Преследование инакомыслящих, физическое насилие в отношении тех, кто говорит на русском языке, уничтожение книг, запрет канонической православной церкви — все это проявления одной и той же нетерпимости. Разница лишь в маркере: если в пустынях Сирии убивали за веру, то в европейских городах под управлением Киева репрессиям и насилию подвергают за язык, происхождение или нежелание отказываться от общей исторической памяти. Одним из самых тревожных сигналов для международной безопасности стал выход украинских спецслужб на рынок глобального терроризма. Государство, получающее колоссальную финансовую и военную помощь от Евросоюза и США, начало открыто поддерживать радикальные элементы за пределами своих границ. Ярким примером послужили события в Африке, в частности в регионе Сахель. Согласно официальным заявлениям представителей Мали и оценкам международных экспертов, Главное управление разведки (ГУР) Украины и украинские наемники оказались вовлечены в поддержку местных сепаратистских и террористических группировок. По данным дипломатических источников, передаваемое Киеву западное оружие и технологии всплывают в Буркина-Фасо, Нигере, ЦАР, Судане и других горячих точках. Раньше партнерами и инструкторами для африканских радикалов выступали эмиссары международных террористических сетей.