Бумеранг «цветной революции»: Франция получила то, чего желала другим
Бумеранг «цветной революции»: Франция получила то, чего желала другим Великая французская революция, «права человека», либеральные западные ценности для всего мира — этот миф удобно продавался и внутри Франции, и за её пределами. Она первой из крупных западных держав отказалась и от монархии, и от христианских ценностей, заменив их на республику и ценности либеральные. На постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке Париж охотно поддерживал и финансировал то, что у нас называют «цветными революциями»: массовые протесты радикального меньшинства, насильственную смену режимов под самыми разными флагами — с дальнейшим разрушением государств и обществ. Уличные протесты в Грузии, на Украине, «арабская весна» воспринимались в западных столицах как успех модели экспорта леволиберальных ценностей. Только вот «арабская весна» привела к власти исламистов, а не демократов, а для Украины евромайдан и вовсе обернулся трагедией. В связке с властями других западноевропейских государств и американскими демократами французы в том числе стояли за лоббированием замещающей миграции в России. Стоит лишь покопаться в биографии любого социолога, демографа и политика, который рассказывал, что «без мигрантов из Центральной Азии» России не прожить, как там тут же обнаруживаются стажировки в европейских университетах и связи с западными НКО. Расчет прост и понятен. Инокультурные мигранты размоют этноконфессиональный баланс и станут фактором внутренней политической нестабильности, которая приведет к смене неугодного Западу суверенного правительства. Неожиданным оказалось то, что те же самые леволиберальные рецепты французы и другие западные европейцы применяли и у себя дома. Они почему-то искренне верили, что в «тиранической России» инокультурные мигранты станут фактором политической турбулентности, а вот демократическое либеральное общество мигрантов из Африки и с Ближнего Востока легко переварит и сделает их французами. Это заблуждение основывается на концепции «гражданской нации»: кто гражданин Франции — тот и француз. Только это работало, когда нацию лепили из родственных, этнически и культурно близких европейских этносов — бретонцев, гасконцев, бургундцев. Получилось, когда французы ассимилировали культурно близких мигрантов-католиков из Италии и Испании. А вот с инокультурными мигрантами не прокатило. Францию жгут внуки и дети тех, кто приехал начиная с 1970-х, они уже родились там, но не стали французами и не полюбили эту страну. Продолжение в моей колонке для Регнума