СЕРИЯ 7. ПОЧЕМУ МАЙЯ МОЛЧАЛА
СЕРИЯ 7. ПОЧЕМУ МАЙЯ МОЛЧАЛА Анна рассказывала без слёз и именно поэтому слушать было тяжелее. С Олегом они прожили шесть лет. Первые два года всё казалось нормальным, потом появились вспышки ревности, контроль телефона, вопросы о каждом опоздании, а следом — толчки, хватание за руки, разбитая чашка возле лица. Майя долго ничего не знала. Анна умела краситься, носила закрытые вещи и сама верила, что всё можно исправить. Последний случай увидела дочь. После него они уехали ночью, несколько недель жили у знакомой, потом попали в кризисный центр. Олег писал родственникам, искал через общих знакомых, один раз приезжал к старой школе Майи. Поэтому Анна перевела дочь в другую школу и никому не рассказывала настоящий адрес. — Майя всё время ждёт, что он нас найдёт. Иногда ей кажется, что любая фотография, любое слово может нас выдать. Елена слушала и всё же не могла забыть Артёма. — Я понимаю её страх. Но мой сын здесь ни при чём. Она унижала его, снимала, довела до состояния, когда он боялся ходить по коридорам. Анна опустила глаза. — Я не оправдываю её. Я даже не знала. — Вот в этом и проблема. Я тоже не знала, что происходит с моими детьми. Они впервые посмотрели друг на друга не как матери по разные стороны школьного конфликта. Вечером Анна поговорила с дочерью. Елена об этом узнала только на следующий день, когда Майя сама попросила увидеться с Артёмом и Сашей в присутствии школьного психолога. В кабинете было тесно. Майя сидела с гипсом на руке, рядом Анна. Артём нервно качал ногой, Саша смотрела на девочку холодно. Майя начала говорить и несколько раз сбивалась. Она признала, что требовала удалить фотографию, цеплялась к Артёму и специально делала вид, будто он смешной и слабый, чтобы другие не воспринимали его всерьёз. — Я думала, если ты будешь бояться меня, то не расскажешь никому про центр. Это было тупо. Я знаю. Артём смотрел в стол. — Я и так никому не собирался рассказывать. — Теперь знаю. Саша не выдержала: — А ролики зачем снимала? Тоже для безопасности? Майя покраснела. — Я не отправляла их. — Какая разница? Он месяц боялся открыть дверь класса. Анна положила здоровую руку дочери на плечо, но не стала останавливать Сашу. Майя вдруг заплакала. Не громко, просто слёзы потекли по щекам. — Потому что я злилась. На него, на маму, на себя. Все нормальные люди живут дома, а я каждый вечер проверяю, не стоит ли машина Олега возле центра. Артём просто оказался рядом и увидел то, чего я стыдилась. Елена почувствовала, как Артём перестал качать ногой. Он впервые поднял голову. — Я никому не сказал бы. — Теперь знаю, — повторила Майя. Школьный психолог не позволила превратить разговор в быстрое примирение. Она сказала, что страх Майи объясняет её поступки, но не отменяет вреда. Артём не обязан прощать, дружить или делать вид, что ничего не было. На выходе Саша догнала Майю. Елена ожидала новой резкости, но дочь сказала другое: — Я взяла на себя твоё падение не ради тебя. Я защищала брата. Просто чтобы ты не придумала, что теперь он тебе ещё и за это что-то должен. Майя кивнула. А вечером Елена узнала ещё одну вещь. Когда Артём первый раз пришёл домой после издевательств, Саша хотела всё рассказать матери. Но именно Артём её остановил. Он сказал: — Не надо. У мамы опять проблемы на работе. Сами решим.