СЕРИЯ 8.
СЕРИЯ 8. ДВЕ ДОЧЕРИ Олег сам рассказал правду Юле. Двоюродная сестра приехала к Вере вечером с опухшими глазами. Она не защищала отца, не просила забыть о полиции и не говорила, что он всегда был хорошим человеком. Она просто призналась, что боится. Боится возможного суда. Боится, что отец сломается. Боится, что теперь каждый семейный разговор будет начинаться с того, что он сделал двадцать два года назад. — Я понимаю, что тебе больнее, — сказала Юля. — Но он всё равно мой папа. Я не могу сделать вид, что мне безразлично, что с ним будет. Вера почувствовала знакомую злость, но почти сразу поняла: сестра не просит молчать. Это была важная разница. — Ты имеешь право бояться за него. Только не проси меня ради тебя снова делать вид, что ничего не произошло. Юля покачала головой. — Не попрошу. Позже приехала Нина. Она впервые увидела обеих дочерей рядом после признания Олега и некоторое время просто сидела молча. Юля спросила, почему мать не уходит от отца. Нина ответила спокойно: — Потому что я пока не знаю, хочу ли уходить. И не собираюсь принимать решение только потому, что всем вокруг нужен понятный финал. Она призналась, что переселила Олега в другую комнату, не готовит ему отдельно, не прикрывает перед детьми и не обсуждает за него следствие. Они продолжают жить под одной крышей, но впервые за сорок три года каждый отвечает только за собственные действия. — Я не знаю, останемся ли мы мужем и женой через год. Но если останемся, это будет не потому, что я всё простила. И если разойдёмся, не потому, что кто-то сказал, что после такой правды нормальная женщина обязана уйти. Юля заплакала. Вера неожиданно поняла, насколько важно было услышать именно это. Нина не превращала свою боль в ещё одну обязательную семейную схему. Она позволяла времени сделать то, чего никто из них раньше не умел. Не спрятать правду. А прожить её.