СЕРИЯ 7.
СЕРИЯ 7. ЧТО ОН НЕ ДОГОВОРИЛ Олег сам попросил о второй встрече. Вера не хотела ехать. Ей казалось, что после признания в аварии уже нечего добавлять, а каждая новая подробность только заставляет заново переживать ночь, которую она сама даже не видела. Но он настоял. Встретились в небольшом кафе возле мастерской. Олег выглядел хуже, чем несколько дней назад. Он не пытался оправдываться и сразу сказал, что в первый разговор всё равно оставил себе слишком удобную версию. Когда он ехал за Ириной, дело было не только в желании уговорить её не рассказывать Нине про деньги из мастерской. Он был зол. По-настоящему. Несколько раз останавливался рядом, кричал через окно, требовал, чтобы она перестала вмешиваться в его семью. Ирина продолжала идти. — Я не хотел её сбивать, — сказал Олег. — Но если я сейчас буду рассказывать, что просто ехал мимо и машину занесло, это опять будет половина правды. Я ехал за ней именно потому, что хотел заставить замолчать. Вера слушала и чувствовала не ярость, а почти усталое отвращение. Эта деталь не превращала аварию в намеренное убийство, но меняла всё, что Олег годами рассказывал самому себе. Он признался и в другом: когда увидел Ирину на дороге, первой мыслью было не о ней. Он подумал, что теперь потеряет всё. Мастерскую. Семью. Свободу. Лишь через несколько минут пришёл настоящий страх за женщину. — Я двадцать два года говорил себе, что просто запаниковал. Это правда. Но правда и то, что сначала я испугался за себя. Вера ничего не ответила. После встречи она поехала к Нине. Тётя сидела на кухне, перебирала лекарства и выглядела почти спокойно. Олега дома не было. Вера рассказала о разговоре. Нина долго молчала. — Я почему-то именно этого и боялась все эти годы. Не того, что он мог случайно сбить Иру. А того, что он ехал за ней злой. — Ты теперь понимаешь, что будешь делать? — Нет. И не хочу пока понимать. Нина подняла глаза. — Я много лет жила так, будто если узнаю правду, обязана немедленно сделать правильный выбор. Уйти, остаться, простить, не простить. Может, именно поэтому и не хотела знать. А сейчас впервые разрешаю себе просто жить с этой правдой и не решать всё за один день. Она не просила Веру пожалеть Олега. Не просила сохранить семью. Не говорила, что после сорока лет всё надо простить. И именно поэтому Вера впервые почувствовала к ней не раздражение, а уважение. Но оставался человек, чьё решение понять было труднее всего. Отец. И его уже нельзя было посадить напротив и заставить рассказать, почему он выбрал молчание.