#ЖизньКакЕсть
#ЖизньКакЕсть "Конечно" длиною в жизнь... Оля варила борщ. Не потому что хотела. Она вообще хотела пасту с креветками. Она видела рецепт в рилсе, сохранила, даже креветки мысленно купила. Но потом позвонила свекровь и сказала: «Олечка, Витенька так любит борщ, свари ему, а? Он же после работы уставший». Витенька — это сорокалетний мужчина с бородой и внедорожником. Но для свекрови и, видимо, для вселенной — Витенька. Оля сказала: «Конечно, Алла Петровна». И вот она стоит. Трёт свёклу. Руки красные, будто совершила преступление. В каком-то смысле — совершила. Против себя. Параллельно звонит телефон. Подруга Наташа: — Оль, ты же в субботу свободна? Нет, — подумала Оля. В субботу она хотела лечь в ванну и лежать так долго, чтобы пальцы стали как у Голлума. Это был весь план. Идеальный план. — Да вроде, — сказала Оля. — Супер! Мне помощь нужна. Переезд. Немного вещей, часа на четыре. Часа на четыре. Немного вещей. Наташа, у тебя двухкомнатная квартира и коллекция из сорока кружек. — Конечно, помогу. Оля положила телефон. Посмотрела на борщ. Борщ посмотрел на Олю. Обоим было невесело. В чате рабочем мигнуло сообщение от начальницы: «Оля, ты же сможешь в понедельник презентацию за Игоря сделать? Он приболел». Игорь «приболел». Игорь «приболевает» каждый раз, когда нужно делать презентацию. У Игоря избирательный иммунитет: к отчётам — слабый, к корпоративам — железный. Оля набрала: «Да, сделаю». Удалила. Набрала: «У меня тоже много задач, может, распределим?» Удалила. Набрала: «Конечно, Светлана Юрьевна!» Отправила. Посмотрела на экран. Посмотрела на свёклу. Посмотрела в окно. За окном голубь сидел на карнизе и смотрел на неё с таким выражением, будто хотел сказать: «Серьёзно?» — Не начинай, — сказала Оля голубю. Вечером пришёл Витенька. Сел за стол. Попробовал борщ. — Нормально. Только мама посолёнее делает. Оля молча села напротив. Витенька ел. Листал телефон. Одной рукой — борщ, другой — футбольные новости. Вилка в левой — это был его потолок мультизадачности. — Тебе нравится? — тихо спросила Оля. — Угу, — сказал Витенька экрану. — Я не про борщ. — А про что? Оля помолчала. — Ни про что. Забудь. Ночью Оля лежала и слушала, как Витенька храпит. Он храпел уверенно. Как человек, у которого нет вопросов к жизни. Его границы были в порядке: он точно знал, чего хочет, что не хочет, и что борщ должен быть посолёнее. А Оля лежала и считала. Завтра — Наташин переезд. Там четыре часа, значит шесть. Послезавтра — Игорева презентация. В понедельник — совещание, к которому она вообще-то не готова, потому что готовила борщ. Во вторник — день рождения золовки, на которое надо купить подарок, потому что «ты лучше знаешь, что женщинам нравится». В среду... Среда была так далеко, что Оля не могла её разглядеть за горой чужих дел. «А когда моё?» — подумала она. И тут же сама себе ответила привычное: «Потом. Сейчас людям надо помочь. Вот разгребусь — тогда.» «Потом» и «тогда» — два самых верных друга людей без границ. Всегда рядом. Никогда не наступают. Суббота. Наташина квартира. Оля таскает коробки. На пятой коробке что-то щёлкнуло. Не в спине — хотя в спине тоже. Что-то внутри. Наташа стояла посреди комнаты и руководила: — Эту налево, эту направо, аккуратнее с кружками! Сорок кружек. Оля не ошиблась. — Наташ, — сказала Оля, опуская коробку. — А почему ты не позвала грузчиков? Продолжение завтра... 😉Если ждёшь, то 🔥