ого. Они ещё и пожалеют обидчика. «Он человек! – скажут они. – Человек! Он в стрессе. Е...
ого. Они ещё и пожалеют обидчика. «Он человек! – скажут они. – Человек! Он в стрессе. Его нужно пожалеть. И вообще ты сам виноват, ты спровоцировал его. Обидчик ты сам!». Вот так гневно дадут тебе отповедь, – руки Александра дрожали. – Ибо они сами похожи на обидчика, а не на праведника. В них есть грязное, гнусное, и это чёрное поёт, когда тебя обижают. И ещё закон природы – добить жертву. Раз на тебе следы от ран, следует заклевать, – Александр задыхался. – Не пейте больше, вам уже плохо, – тихо посоветовал Филипп. – Пью, вёдрами пью, да всё не могу залить смерть того погибшего гадёныша, не могу отмотать плёнку обратно. Он закопан в моём сердце. И по ночам подлец пытается откопаться. Ты мне поможешь. Ты. – Думаю, да, – вдруг передумав, сказал Филипп, поглаживая пальцем обивку плюшевого гробика в сундучке. – По рукам. Они пожали друг другу руки: у Александра рука была потной, некрепкой, у Филиппа чуть влажной, сильной. – Помощь – это помочь встать, а не нести на руках, – зачем-то протяжно произнёс Александр. – Это вы о чём? – изучающе посмотрел на него Филипп. – Да так, к слову. В комнате послышался запах уксуса. Вероятно, прислуга несла ещё одно блюдо. – Что я должен сделать? – Для начала начнём план твоего отступления в ФРГ. Надеюсь, что ты останешься жить в Европе, и в Россию больше ни ногой? – Да зачем мне ваша Россия. Я украинец, между прочим. – Эти разговоры оставь для своего папы. – Ок, – устало буркнул Филипп, глаза его сверкнули. – У тебя есть ВК страница? – Есть. Александр довольно улыбнулся. – Френдов там много? – Вполне. Больше тысячи. – Сойдёт. Подойдет время, напишешь пост. В это время ты будешь уже в Германии. Пост такой. Вот, мол, зудит во мне. Был у меня приятель Костя Лебёдушкин, студент. Мы с ним девчонку не поделили. Красотку. Типа Катю. Она его выбрала, хотя сравни нам с Сашкой, даже смешно говорить – я косая сажень в плечах, он клоп, в отца своего, мелкосопочного, – Александр сплюнул. – Было дело, короче, угрожал я его убить. Преследовал его просто. Однажды подкараулил его и давай пугать. В руках у меня был нож. Ему бежать было некуда, и он на мостовую убежал и бросился под машину на Кутузовском. В общем, машина сбила его насмерть. Филипп до боли сжал в правой ладони гробик. И вдруг его осенила мысль – это крестраж!