лион.
лион. – Миллион рублей для меня и правда очень небольшие деньги. Как, впрочем, для многих деятельных москвичей. И это только аванс. – Что я должен сделать? Давайте перейдём к делу, без всяких там олимпийцев и картин. – В своём прошлом я оказался виноват в самоубийстве одного человека. Очень молодого. Своими действиями довёл его до самоубийства. Я хочу, чтобы ты признался в том, что толкнул его на мостовую под колёса машины. – Вы считаете меня идиотом? Я признаюсь и попаду в тюрьму. Потом чушь всё это. Как это толкнул? А видеокамеры? – Ну, придумаем другой ход. Всё будет чисто. Я помогу тебе сменить паспорт и устроиться программистом в Германии. Ты начнёшь там новую жизнь. Давай не миллион, а два. И два миллиона – это только старт. И даже не низкий. Я сделаю тебя богатым человеком. Сразу. Но не несметно, конечно. – Заманчивое предложение, – засмеялся Филипп. – Но я, пожалуй, откажусь. Потому что я вам не верю. Мутный вы человек. Я не понял, например, зачем вы мне сунули эту вещицу, – он поднял двумя пальцами бегуна за факел и осторожно положил его в гробик, а гробик в сундучок. – Возвращаю вам подарок. Филипп картинно протянул Александру сундучок, как влюблённый коробочку с кольцом своей избраннице. Но тот не принял кольца. Мозг Филиппа судорожно работал. «Так, так, что будет дальше… Положим в этом гробике драгоценности. Александр сейчас скажет: «Ты не видишь дальше своих ушей, Филипп. Достань фигурку и подними обивку гробика». Я отодвину обивку, загляну под неё и снова присвистну. Ого! Повиснет молчание. За обивкой гробика, похоже, будут лежать бриллианты. Довольно крупные, штук шесть или семь. Впрочем, нужно будет проверить, не стёклышки ли это. «Это настоящие бриллианты, – прочтёт мои мысли Александр. – И они будут твои. И не только они. Уверяю тебя, я щедро расплачусь. Беру на себя твои расходы в Германии за год. Но ты ещё не всё там нашёл». Крохотная записочка с микроскопическими циферками. «Что это?». «Пароль от ВТБ онлайн». «Но у меня нет счетов в ВТБ». «А теперь есть. Заходи в приложение, оно уже скачано в твой телефон». Мои пальцы задрожат, но я возьму себя в руки и начну вводить цифры. Мои счета? Пятнадцать тысяч долларов. Шесть миллионов рублей. «Шесть? – воскликну я. – Ставка всё растёт? Это плюс к сберовским деньгам?». «Плюс, – подтвердит даритель. – И будет расти. Это твоё, можешь истратить хоть сейчас. Твоё». Александр посмотрит на меня снизу вверх, тепло улыбаясь. «Это меняет дело», – твёрдо скажу я, на ходу обдумав ситуацию. Высыплю бриллианты в ладонь и положу в нагрудный карман рубашки. Он вышел из этого полубреда и вслух спросил: – Слушайте, а вы сами не простили себя за своё преступление? – Я немало грешил и поначалу прощал себя. Простить много раз – это не великодушие, а развращение души. – Ну это относится к прощению других… – Филипп вернулся к трапезе, потянулся за порцией салата, Александр налил ему водки. – Не только, молодой человек. К тому же речь раньше шла о моих небольших промахах. Ну там женщину бросил, или скрыл налоги. Когда погиб тот мальчишка, и я чётко осознал, что это моих рук дело, этот… – Александр искал слово, – мой грех… грех… смертный грех… ну не проступок же убийство человека… стал мне поперёк горла…и уже не проваливался внутрь, я не мог его переварить… – Печально, – сказал Филипп, тщательно пережёвывая кусок селёдки. – Не то слово. Я просыпался с мыслью, что я убийца. С этим трудно жить… Или даже невозможно. А второй кто погиб? – Его мама следом умерла. Она была тяжёлый инвалид. – Вы кому-то рассказывали о своём преступлении? – Да. Своему психотерапевту. – И всё? – Тебе рассказал, – Александр выпил ещё одну рюмку водки. – Филипп, почему ты думаешь, что люди кинутся меня осуждать? Знаешь, те, кто надеются на справедливость, глуповаты. Положим, тебя обижает какая-нибудь тварь, обливает грязью, мучает клеветой. И что, ты думаешь, стоит тебе пожаловаться людям, и они тебя защитят и раздавят твоего обидчика? – Александр внимательно изучал лицо Филиппа. – Да ничего подобн